- Заткнулись оба, - рыкнул я на дезертиров. Один из них, что был чуть ближе ко мне повернулся, злобно смотря снизу вверх, второй же пытался извернуться, чтобы тоже увидеть меня, но из-за туго стянутых веревок у него ничего не выходило, - У нас есть несколько вариантов, либо Ваш товарищ поедет верхом, а вы послушно поплетётесь следом под моим чутким наблюдением, либо... - договорить мне не дали. Смотревший на меня дезертир, громко сплюнул мне под ноги, а затем злобно зарычал:
- Холера! Лучше уж тут меня пристрели, бледнолицый, чем я на своих двоих вернусь в Анклав!
- Никто не тащит тебя в Анклав, дурень, - я слегка пнул его по ноге, напоминая наши с ним положения, - Город называется Нимуочь. Там уже решим, что с Вами дальше делать, но сперва нужно оказать помощь моему товарищу.
- Скачи, оказывай, а мы тебя здесь подождём... - не успел дезертир договорить, как ствол моего револьвера упёрся ему в щёку. А с сухим щелчком взведённый курок, заставил парня сжать рот и сглотнуть накопившуюся слюну, и, возможно, едкое продолжение фразы, что он заготовил.
- Ещё раз повторюсь, варианта у Вас всего два и выбирать второй я Вам не рекомендую! - никогда прежде в жизни мне не приходилось никому угрожать оружием. И насколько успешно я мог справиться с этой задачей не знал, но решил довериться инстинктам, так как вся эта троица меня начала уже окончательно выводить из себя. Подбадривал я себя тем, что дезертирам были неизвестны мои жизненные правила. А значит поверить в серьёзность моих слов, когда дуло револьвера давило на тонкую кожу лба, они могли, - Тем более помощь нужна не только моему, но и Вашему товарищу, - я кивком головы указал на привязанного к ним парня, что был без сознания. Злости во взгляде дезертира хватило бы на десятерых, и он, наверное, смог бы во мне дырку им прожечь насквозь, но лишь скрежетнул зубами, и выдавил из себя:
- Ладно, шеф, вези, - было видно, что он соглашается явно через силу, но, видимо, жизнь своего товарища ставил выше, чем собственную свободу. В этом мире это было для меня в новинку, хоть и вызывало уважение.
Я быстро организовал наш своеобразный караван. Хорошо, что Асмодей всегда заставлял возить меня запас веревки. Тяжело раненый боец был размещён верхом на крысади, хоть мне и пришлось примотать его к седлу. Не так аккуратно и надёжно, как Асмодея, но вполне достаточно, чтобы он не вывалился из него. Двух оставшихся бойцов я связал по рукам и ногам, оставив возможность шагать, но не слишком широко, также соединив их вместе веревкой, конец которой привязал к тому же седлу, но и не выпускал из рук, шагая рядом со своим скакуном. Темп я задал высокий, так что уже через несколько минут мы догнали вяло шагающую крысадь шефа и дальше двигались уже вместе. Я пытался уследить за всем: дыханием Асмодея, тем чтобы пленник не вывалился из седла, и чтобы бредущие позади дезертиры не подумали сбежать или напасть на меня.
Из-за этого в город мы прибыли уже глубоко за полночь. Всю дорогу мою голову занимала ещё одна мысль - ни единого следа Уборки я не заметил. Высокая трава, как стояла вплоть до самого города, так и осталась стоять. В чем могла быть причина? Либо я как-то неправильно понял смысл этого мероприятия, либо жители, ввиду отсутствия шефа решили немного полениться, либо случилось что-то ещё... Но завидев первые дома Нимуочь, чёрными силуэтами возвышающиеся впереди, как подобные мысли сразу же отступили. Следовало доставить шефа и раненного дезертира к местному лекарю, а двух дезертиров определить в камеру. И сделать это следовало оперативно, потому что дыхание Асмодея было всё более отрывистым и хрипящим.
На улицах было пустынно, и даже в окнах домов не горели огни, хотя по рассказам Кэти и Анги, после Уборки, весь город отмечал окончание сезона, гулял и пьянствовал. Учитывая, что возвращались мы тем же путём, что и уезжали, первым по пути был участок шефа, так что я спешно отвязал едва стоявших на ногах дезертиров и быстренько отвёл их в камеру, где запер и оставил. Как только ключ в замочной скважине провернулся последний раз, всё тот же дерзкий боец подал свой голос:
