- Это не я! Таков порядок. Отступать нельзя! Запрещено! За это расстрел! - снова повысил голос генерал, всё ещё думая, что его командный голос мог бы ему помочь. Но стекающий уже ручьями пот по его лбу выдавал нервозность старшего по званию, - Да и нет у врага никакого превосходства, их люди истощены, голодны и устали. Так мне донесла разведка.
- Эти голодные и истощённые люди прошлой ночью использовали артиллерию против наших позиций, генерал.
- Что? О чём он говорит? Мне никто о подобном не докладывал! - переводил взгляд на рекрутеров генерал. Каллу отрицательно помотал головой, а второй внимательно посмотрел на своего напарника. Заметив то, что второй рекрутёр замешкался, генерал попытался ещё сильнее надавить на него, - Он же выдумывает? Этот хорус просто пытается выкрутиться?
- Да, генерал, определенно! Этот хорус долго скрывался от набора в армию, прячась на севере по лесам и полям, - тут же отреагировал Каллу, пытаясь убедить генерала в собственной правоте.
- А я бы на Вашем месте послушал бы этого парня, генерал, - внезапно ответил второй рекрутёр, - Он на своих плечах вытащил раненного напарника с позиций, а это ни много ни мало пятьдесят луе. Так ещё и притащил пленного гарнизонца. Можем спросить у него, если сомневаемся, - неожиданная поддержка одного из рекрутёров была мне на руку.
- Гарнизонцы додумались приматывать к длинным стрелам шашки кизельгура. Взрывчатки, то бишь, - заговорил один из стоящих у стены бойцов, чуть осмелев, понимая, что возможно забрезжил шанс на освобождение и избавление от немедленной смерти, - Как только отзвучал последний взрыв, их передовой отряд уже прыгал в окопы, стрелял и резал наших, - в след его словам закивали и остальные парни, что находились в бункере. Каллу молчал, но по взгляду было понятно, что будь его воля, никто бы отсюда не вышел живым. Видимо, парень планировал, что жизнь наглого хоруса оборвётся именно сегодня, раз уж мне повезло не погибнуть от пуль и ножей на фронте. Второй рекрутер, что на время встал на мою сторону, внимательно наблюдал не только за моей рукой, что удерживала вывернутой руку генерала и его пистолет, но и за рукой Каллу, в которой тот держал оружие.
- Если дело действительно обстоит так - Вас не в чем винить, бойцы, - натянуто бодро попытался оправдаться генерал, - Отпустите меня и мы обо всём забудем. Этот печальный инцидент я Вам безусловно компенсирую!
Где-то вдалеке глухо ухнуло, а затем ещё раз. Звуки в бункер долетали приглушённые толстым слоем земли, но я почему-то сразу понял, что это гарнизонцы пошли в атаку. По той же схеме, что и вчера, закрепляя свой успех. Вот только все мы, внутри бункера, оказались в ловушке, потому что как выбраться из подобной патовой ситуации не понимал никто. Бойцы у стенки переводили взгляды то на меня, то на оружие в руках рекрутёров, явно боясь дёргаться, не рискуя схлопотать пулю. Рекрутёры боялись что-то предпринимать, из-за ствола револьвера, что всё так же упирался в подбородок генерала. Генерал вообще не понимал, что на нас надвигается.
Я лихорадочно размышлял, как выйти из этой ситуации, чтобы никто не погиб и не пострадал. Хотя насчёт Каллу я сильно сомневался. Если бы пострадал он, то я, пожалуй, не сильно бы расстроился. Можно было бы потребовать, чтобы рекрутёры сдали оружие бойцам, но выйдя из бункера мы наткнёмся либо на свой же патруль дежурных, у которых наверняка возникнут вопросы, почему это я удерживаю генерала под страхом смерти, либо наткнёмся на бойцов Гарнизона, и в этом случае исход будет ещё хуже.
Но додумать план мне не дали. В следующий раз ухнуло прямо у нас над головами, а толстые брёвна, затрещав повалились внутрь, вместе с комьями земли. Единственное, что я успел - прыгнуть в бок, в сторону выхода из бункера, прихватив с собой вынужденно и генерала. При падении, револьвер в его руках громыхнул, уши заложило, а затем нас всех засыпало землёй.
Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я наполовину присыпанный землёй, когда в глаза начал бить свет. Он проникал через небольшие отверстия в провалившемся потолке бункера, точно попадая мне на лицо и был нестерпимо ярким. Я даже на миг задумался, что умер, но потом вновь почувствовал боль в теле, и осознал, что на этом мои злоключения не закончились.
