Рукопись обрывается: едва прибыв в Чикаго, Линкольн узнал, что объявлен главным докладчиком на съезде вигов, и снова окунулся в политику. Уже на следующий день он выступил с двухчасовой речью, агитируя за «старину Зака, по-солдатски прямолинейного, но эффективного» («Грубо, но эффективно» — это был предвыборный лозунг генерала Тейлора).
Демократическая пресса комментировала выступление Линкольна довольно ехидно: «Когда председатель указал „пятнистому“ его место, мистер Л. прочистил нос, пригладил волосы, взмахнул фалдами сюртука и на протяжении двух часов извергал огромные потоки шума и ярости»{187}.
…Именно с 1848 года президента стали выбирать в единый для всей страны день — первый вторник ноября. Первым «красным днём календаря» стало 7 ноября. Тейлор не выиграл в Иллинойсе, хотя и ненамного отстал от Касса. Однако страна выбрала именно Тейлора (он получил 47,3 процента голосов избирателей, Касс — 42,5 процента, Ван Бурен — чуть более десяти процентов; на втором этапе 167 выборщиков проголосовали за Тейлора, 123 — за Касса, за Ван Бурена — никто).
Несмотря на локальное поражение, Линкольн мог считать свои труды не напрасными. Во-первых, на этот раз в Иллинойсе разрыв между демократами и вигами был почти вчетверо меньше, чем на на предыдущих президентских выборах. Во-вторых, в Седьмом избирательном округе штата, к которому принадлежал и в котором много потрудился сам Линкольн, Тейлор набрал намного больше голосов, чем его противник. Всё это не только утешало Авраама, но и вселяло в него определённые надежды: когда окончится его уже недолгий срок в Конгрессе, новая президентская администрация сможет оценить усилия «одинокой звезды из Иллинойса» и найдёт ему место на политическом небосклоне федерального уровня. Осыпалась вторая, короткая сессия Конгресса (начинаясь, как и первая, в декабре, она закрывалась уже в начале марта в канун инаугурации нового президента).
Эта сессия показала, что присоединение гигантских мексиканских территорий стало неотвратимо менять полюса политической жизни США. Из-за споров о будущем этих территорий партии, особенно партия вигов, начали расползаться по швам, соединявшим свободный Север и рабовладельческий Юг.
