
Ро борется с тревожным расстройством и считает себя лишь кляксой на огромном полотне мира. Разве могла она предположить, что дерзкие эксперименты революционера забросят ее и ее фобии в море Белого Шепота, где хозяйничают сирены, ведут вечную войну торговцы и пираты, а имперский дознаватель идет по следам этого самого экспериментатора, ведь тот поставил под удар шаткий мир молодого государства? Увы, на месте преступника дознаватель обнаруживает всего лишь Ро и искомый артефакт, который - вот беда - девушка, защищаясь, разбивает о его голову. Чтобы выжить и остаться собой, ей придется стать зарей для империи, пойти на союз с дознавателем и найти мятежника. Но чью сторону займет Аврора, когда эта встреча состоится?
Аврора. Заря сгорает дотла
лирическое вступление
(отрывок из песни Where’s the Girl из мюзикла Scarlet Pimpernel, авторский перевод)
Пролог
Паром «Аузония», курс Неаполь-Палермо, верхняя палуба, поздняя весна 2024 года.
*Лампедуза — остров в Средиземном море. Заповедная зона, морские черепахи на его пляжах откладывают яйца. Ввиду близости к африканскому побережью известен беспорядками из-за наплыва нелегальных беженцев.
Глава 1. О пикси, неаполитанцах и хозяевах кружевных платков
Когда-то ее нарекли Зоряной. То ли в память о звездах, то ли о зорях, то ли и вовсе просто так.
Хорошо бы, чтоб дело было в заре. Заря мимолетна и неуловима, это ли не очарование? К тому же, заря — это «aurora». А уж в Авроре и вовсе миллион скрытых смыслов — таланты спящей красавицы, северное сияние, крылатая богиня и новые начала.
Только какая из нее заря, и — тем более — Аврора? Даже «Зоряна» звучит размашисто. Она же незначительна и бесполезна, как цветная клякса на ткани мира. «Ро» — и ничего больше. «Простите, что я существую», как говорится.
Итак, лучшими подругами Ро давно сделались агорафобия и социофобия. Будто строгие дуэньи, прерывающие бдение только на четверть часа ради традиционного чаепития в гостиной. В такой момент можно сползти по стеночке коридора и наконец выдохнуть.
Психология врет, будто страхи меркнут, если встретиться с ними лицом к лицу. Ро знала каждый до последней морщинки и фибры души и даже порой жгла в их компании прощальные костры. Под печеную картошку, горячее вино и легенды об ушедших богах. Тогда можно было поверить в лучшее, и что больше никогда… Но приходил день, и страхи, будто гадкие пикси, принимались за старое: хихикая, бросались под ноги, неожиданно взмывали в небо, давая по дороге в рожу, прятались, аукались и путали дорожки, тыкали исподтишка колючками по больным местам и создавали невроз любым другим доступным и недоступным способом. Дуэньи же неусыпно блюли хорошие манеры и карали за каждое нарушение. Невроз плохому поведению — не оправдание.
Новый день — и страшно сделать шаг. Ты затаиваешь дыхание и пытаешься предугадать, откуда ждать удара на сей раз. Справишься ты с ним или с тобой будет покончено на еще одну маленькую вечность?
Но ты его делаешь.