Через несколько минут после того, как мистер Батман поднялся на борт, раздался ружейный выстрел — наш условный сигнал. Читатель сам понимает, что я почувствовал в этот момент. Моя радость еще более увеличилась, когда мистер Батман, возвратившись в лагерь, вручил мистеру Веджу письмо, из коего явствовало, что я прощен. И все же я не забыл напомнить мистеру Веджу, что надо не мешкая выполнить мои обещания туземцам, иначе может возникнуть недовольство. На судно послали лодку, она доставила еще два мешка с бисквитами, но, так как было уже поздно, их роздали только утром. Тогда же мистер Ведж показал мне помилование, подписанное губернатором Артуром, и, кроме того, составленное в лестных выражениях благодарственное письмо — за услуги, которые я оказал поселенцам. Обе бумаги были датированы 25 августа 1835 года, то есть, как это ни странно, тем же самым днем, в который тридцать два года назад я сошел с «Калькутты» на берег Австралии[44].
Я пользуюсь случаем, чтобы поблагодарить господина Веджа за то, что он, едва познакомившись со мной, с такой готовностью пришел мне на помощь, и сэра Георга, тогда полковника Артура, который не заставил меня томиться в ожидании ответа. А ведь я даже не смел надеяться, что он самостоятельно, не посоветовавшись с властями в Англии, решит вопрос о моей судьбе. И, конечно, мне было очень приятно, что губернатор высказывал надежду, что я и впредь буду помогать поселенцам.
Позвольте мне, благосклонный читатель, вернуться к тому моменту, когда я почувствовал себя освобожденным от прошлого и настоящего и обрел, наконец, вожделенную свободу на будущее. Вот что я сказал: «Я снова обращаюсь мыслями к небесам, уже как свободный человек. Я могу теперь благодарить бога и возносить его за то, что он ниспослал мне необыкновенное освобождение и на протяжении столь длительного времени оберегал меня. Сердце мое преисполнено радости, чуть не разрывается от восторга. И я спрашиваю, может ли еще чье-нибудь сердце биться, как мое, вырвавшееся из многолетнего заточения в одиночестве на свободу?».
Судно, ставшее для меня радостным вестником, доставило указания директоров компании, строившей поселок. Нам было предписано перенести лагерь на правый берег реки Ярра, где решили заложить город. Конечно, в то время никто не мог предположить, что ему суждено очень скоро стать столицей цветущей колонии, а затем могущественной нации.
В течение двух дней мы все с утра до вечера паковали вещи, готовясь к переезду. Место, где должен был вырасти Мельбурн, отличалось от остального леса лишь тем, что на некоторых деревьях были зарубки[45]. Когда наконец багаж был погружен, я объяснил туземцам, куда мы отплываем, и впервые после тридцатидвухлетнего перерыва с бьющимся сердцем ступил на палубу корабля. Мои австралийские друзья были весьма недовольны тем, что мы уезжаем. Они боялись, как бы мы не покинули их край навсегда. Они все еще помышляли о грабеже и вовсе не желали, чтобы добыча ускользнула из их рук.
Дул встречный ветер, и плыть было трудно, Целых два дня ушло на то, чтобы пройти залив. Прибыв на место, мы, даже не закончив разгрузку, принялись ставить временные мастерские и жилые дома.
В это время нам сделали визит два племени: путнару и варвару, те самые, которые убили двух моряков с затонувшего корабля, когда те переходили реку Яроа. Их было около двухсот человек, считая женщин и детей. Я с большим трудом удерживал их от искушения поживиться здесь, опасаясь, как бы воровство не вызвало ссор. К каким уловкам только я не прибегал, чтобы ни туземцы, ни европейцы не заподозрили меня в лукавстве!
Пока мы разгружались, около наших складов день и ночь стояли часовые. Но что они могли бы поделать в случае нападения? Туземцев становилось все больше, не было дня, чтобы к нашему лагерю не подходили новые племена, причем многие без женщин и детей, а это было верным признаком их враждебных намерений. Нас выручал джентльмен, стоявший во главе колонии. Он раздавал одеяла, бисквиты, ножи, ножницы, уговаривая туземцев разойтись до прихода следующего корабля с земли Ван Димена, который привезет новые подарки. И туземцы, довольные посулами и тем, что уже получили, отправлялись восвояси. Но на их место приходили другие.
Со следующим кораблем прибыло еще несколько джентльменов, в том числе мистер Джеллибранд. Они наняли меня в переводчики, положили мне жалованье: пятьдесят фунтов в год, не считая питания. Вскоре мы отправились на поиски пригодных для пастбищ земель. За шесть дней мы исколесили все окрестности, не забыв побывать у водопадов Бакли и на Явангхиллс. Там нам встретилась семья старика, с которой я в последнее время вместе кочевал. Глава семьи долго корил меня за то, что я их бросил, но одеяло, подаренное мной, смягчило, по-видимому, его скорбь.
Пока мы отсутствовали, в Мельбурн пришло еще одно судно, нагруженное припасами (в основном картофелем) и разными предметами, крайне необходимыми поселенцам.
