Давным-давно не было на свете Феликса Шварценберга, но и спустя полвека после его смерти Франц Иосиф, казалось, продолжал руководствоваться заветом своего первого премьер-министра: оставаться консерватором по убеждениям и прагматиком в практической политике. Посему эта политика порой казалась сторонним наблюдателям беспринципной, и противники монархии позднее не преминули составить целый список очевидных противоречий в действиях предпоследнего габсбургского императора. «Франц Иосиф перепробовал все политические системы. От темного абсолютизма Меттерниха к демократии Бека и Кёрбера (премьер-министры Цислейтании в начале XX в. — Я.Ш.), от экстремального федерализма... — к бескомпромиссному централизму... Венгерскую революцию 1848 года он подавил с помощью славянских полков, но со стремлением славянских народов к свободе... расправлялся с помощью венгерской шляхты. Был врагом Лайоша Кошута, но его сына Ференца... сделал своим министром. Подписывал приказы и отдавал распоряжения, направленные на подавление всякого свободомыслия, но в старости одобрил введение всеобщего избирательного права... как средства борьбы с национализмом. То окружал себя высшей аристократией, то находил советников и министров среди мещан и служилого дворянства, объединялся с католической церковью против либерализма, а потом с либералами против венгерского духовенства, не одобрявшего введение института гражданского брака...» (Afery a skandaly HabsburkL Z tajnych archivu, publi-kovanych v roce 1930. Praha, 1999. S. 30—31).
В действительности, однако, подобная изменчивость объяснялась не беспринципностью Франца Иосифа I, а как раз его твердой приверженностью одному-единственному принципу — династическому. Сохранение власти Габсбургов над народами Центральной Европы являлось главной целью политики императора, и для ее достижения все средства были хороши. Он был не просто главой государства или, подобно Иосифу II, первым чиновником своей империи — несмотря на то, что фигура старого монарха за письменным столом в шёнбруннском кабинете стала
