Леопольд I, этот тихий, невзрачный человек (император отличался маленьким ростом, у него были тонкие ноги, большая голова, щетинистые усы и, конечно же, габсбургская нижняя губа, к тому же почти карикатурных размеров), обладал Немалым честолюбием и, как и его антипод Людовик XIV, не Позволял руководить собой. Время от времени на венском придворном горизонте появлялась очередная звезда, которую Прочили в негласные правители империи (князь Ауэрсперг, затем князь Лобковиц, в конце царствования — принц Евгений Савойский), но спустя некоторое время фаворит попадал в немилость и выяснялось, что власть при габсбургском дворе по-прежнему принадлежит императору. Гораздо прочнее было влияние на набожного Леопольда духовных лиц — венского епископа Эмериха Синелли, капуцинского проповедника Марко д’Авиано и некоторых других.
Леопольд настаивал на скрупулезном соблюдении деталей сложного придворного церемониала, заимствованного некогда у испанцев, — церемониала, благодаря которому чопорная и мрачноватая атмосфера венского Хофбурга резко отличалась от роскоши и живости Версаля при «короле-солнце». Вероятно, строгость и торжественность дворцовых церемоний позволяла стеснительному императору лишний раз почувствовать свое величие и убедиться в том, сколь велика социальная дистанция, отделяющая его от всех остальных. Блеск и пышность своего царствования Леопольд хотел увековечить в камне, и именно этому Габсбургу Вена обязана множеством великолепных строений в стиле барокко. Император был также покровителем искусств, да и сам являлся весьма плодовитым композитором, написавшим 79 церковных и 155 светских музыкальных произведений. Несмотря на свою религиозность, поддерживал Леопольд и научную деятельность, причем не только в габсбургских землях, но и в Германии: так, в 1687 г. он даровал ряд привилегий академии в имперском городе Швайнфурт, получившей его имя — Academia Leopoldina.
императора, герцог Карл Лотарингский, договорился о помощи с польским королем Яном III Собесским и баварским курфюрстом Максимилианом Эммануэлем. 12 сентября армия союзников атаковала турецкие позиции. В жестокой битве турки были разгромлены, их командующий, великий визирь Кара-Мустафа, бежал с поля боя и впоследствии был по приказу султана подвергнут традиционной для турецких вельмож казни — задушен шелковым шнурком. Битва под Веной не только принесла Яну Собесскому славу спасителя Европы, но и вызвала давно не виданный религиозный энтузиазм во многих странах. Под влиянием победы у стен Вены война с турками стала очень популярной, в ней приняли участие дворяне со всей Европы, и в 1685 г. в распоряжении императора в Венгрии было уже около 100 тыс. человек.
В течение нескольких последующих лет образовался мощный антитурецкий альянс, в который, помимо императора, вошли Польша, Венеция, а позднее (1697) и петровская Россия, пробивавшая себе дорогу в европейскую политику. В 1686 г. императорские войска взяли штурмом Буду — древнюю венгерскую столицу, более 140 лет находившуюся в руках турок. Враг был вытеснен из Венгрии, затем из Трансильвании, армия императора вошла в Сербию и в 1688 г. захватила Белград (два года спустя турки, впрочем, отбили город). В 1687 г. венгерские сословия признали за Габсбургами наследственные права на корону святого Стефана, затем их примеру последовали и сословия Трансильвании. Так был сделан решающий шаг к окончательному присоединению всех земель короны св. Стефана к габсбургским владениям — цель, которой династия пыталась достичь более полутора веков.
До социальной гармонии в Венгрии, тем не менее, было далеко и после изгнания турок. Централизаторские усилия Габсбургов сопровождались рядом враждебных шагов по отношению к местной шляхте, особенно протестантской. Землями награждались в первую очередь лояльные Габсбургам магнатские роды. Впервые в истории габсбургского правления в Венгрии правительством были приняты меры по германизации местного населения. В документах земельной комиссии, занимавшейся вопросами обустройства венгерских земель после освобождения, прямо значилось: «Венгерскую кровь, дающую людям склонность к беспорядкам и мятежам, необходимо смешать с кровью немецкой так, чтобы была обеспечена любовь и доверие [народа] к наследственному монарху». Все это создавало предпосылки для массового недовольства, которое позднее вылилось в мощнейшее восстание под руководством Ференца Ракоци.
