При Леопольде возникло несколько важных политических тенденций. Во-первых, выбирая между своими наследственными владениями и хрупкой «Священной Римской империей», этот Габсбург однозначно отдавал предпочтение первым. Военно-политическая активность австрийцев на юго-восточном, турецком направлении в значительной степени обусловлена этим выбором: разгром турок был объективной необходимостью, без него габсбургские земли оставались бы постоянно уязвимыми. Во-вторых, при Леопольде I габсбургский абсолютизм приобрел те черты, которые отличали его от абсолютизма французских Бурбонов и прусских Гогенцоллернов. Он был в первую очередь аристократическим и католическим, военная и гражданская бюрократия еще не играла в империи Габсбургов той роли, которую ей удастся завоевать много позднее — во второй половине XVIII в., при Марии Терезии и Иосифе II.
Леопольд I, этот тихий, невзрачный человек (император отличался маленьким ростом, у него были тонкие ноги, большая голова, щетинистые усы и, конечно же, габсбургская нижняя губа, к тому же почти карикатурных размеров), обладал Немалым честолюбием и, как и его антипод Людовик XIV, не Позволял руководить собой. Время от времени на венском придворном горизонте появлялась очередная звезда, которую Прочили в негласные правители империи (князь Ауэрсперг, затем князь Лобковиц, в конце царствования — принц Евгений Савойский), но спустя некоторое время фаворит попадал в немилость и выяснялось, что власть при габсбургском дворе по-прежнему принадлежит императору. Гораздо прочнее было влияние на набожного Леопольда духовных лиц — венского епископа Эмериха Синелли, капуцинского проповедника Марко д’Авиано и некоторых других.
Леопольд настаивал на скрупулезном соблюдении деталей сложного придворного церемониала, заимствованного некогда у испанцев, — церемониала, благодаря которому чопорная и мрачноватая атмосфера венского Хофбурга резко отличалась от роскоши и живости Версаля при «короле-солнце». Вероятно, строгость и торжественность дворцовых церемоний позволяла стеснительному императору лишний раз почувствовать свое величие и убедиться в том, сколь велика социальная дистанция, отделяющая его от всех остальных. Блеск и пышность своего царствования Леопольд хотел увековечить в камне, и именно этому Габсбургу Вена обязана множеством великолепных строений в стиле барокко. Император был также покровителем искусств, да и сам являлся весьма плодовитым композитором, написавшим 79 церковных и 155 светских музыкальных произведений. Несмотря на свою религиозность, поддерживал Леопольд и научную деятельность, причем не только в габсбургских землях, но и в Германии: так, в 1687 г. он даровал ряд привилегий академии в имперском городе Швайнфурт, получившей его имя — Academia Leopoldina.
