Ликвидация турецкой угрозы, однако, не стала началом экономического, социального и культурного подъема народов Центральной и Восточной Европы. XVI и XVII столетия имели для этого региона катастрофические последствия. Чешские земли, Венгрия, Хорватия и Трансильвания на протяжении 200 лет почти непрерывно были ареной боевых действий. Основы общественного порядка оказались подорваны: целые провинции обезлюдели, хозяйство пришло в упадок, разорившиеся крестьяне, особенно на юге, в степной зоне, объединялись в разбойничьи банды. Англичанка леди Мэри Монтегю, путешествовавшая в 1717 г. по восточным провинциям габсбургской монархии, писала: «Нет ничего печальнее, чем ехать по Венгрии, вспоминая о прежнем цветущем состоянии этого королевства и наблюдая его ныне почти безлюдным».
Положение большей части земледельческого населения оставалось крайне тяжелым: усиление позиций магнатов, концентрация земельной собственности в их руках вели к развитию так называемого «второго издания крепостничества» (в XIV — начале XVI вв. первоначальная, средневековая крепостная зависимость в большинстве районов Европы практически сошла на нет). В Богемии, Моравии, Силезии крестьяне отдавали землевладельцу, государству и церкви до 70% своих доходов. Особенно нелегко пришлось им после введения в середине XVII в.
После крупного восстания 1680 г. правительство издало первый патент о
Резко замедлился рост городов, их политическое влияние в Чехии, Венгрии, Трансильвании в конце XVII — начале XVIII вв. стремилось к нулю. В 1720 г. в Буде жило всего 12 тыс. человек, в Пресбурге (ныне Братислава) — около 8 тысяч. Экономический, политический, культурный разрыв между западом и востоком Европы становился все более очевидным. Если на западе — в Великобритании, Голландии, Франции, Швейцарии, рейнских областях Германии — начался экономический подъем, процветала торговля, в структуре общества все сильнее заявляло о себе «третье сословие», то на востоке основы старого порядка оставались незыблемыми. «Дворянство по-прежнему было доминирующим классом; горожане играли незначительную роль; крестьяне влачили существование, немногим отличавшееся от рабского. Мелкое дворянство, или рыцарство, в Австрии и Богемии утратило свои земли и постепенно исчезло как социальный слой. В Венгрии его позиции оказались прочнее. Даже обеднев, шляхта упорно держалась за свои поместья и привилегии и в конечном итоге выжила»
Габсбурги властвовали над огромной, но неблагополучной и отсталой империей, нуждавшейся в модернизации. Эта задача, однако, могла быть решена только по окончании другой военной эпопеи — на западе.
Сильные чувства, как известно, нередко помогают людям добиться выдающихся успехов на самых разных поприщах. Причем зачастую неважно, какого рода чувства движут человеком — преданность какой-либо идее, чувство долга, любовь или ненависть, главное, чтобы они переполняли все его существо. Блестящая полководческая карьера принца Евгения Савойского (1663—1736), одного из лучших военачальников своей эпохи и безусловно лучшего из когда-либо служивших Габсбургам, была в значительной степени построена на его обиде и ненависти к французскому королю Людовику XIV.
