Именно спокойствие оказалось губительным для принца Евгения Савойского. В мирное время он чувствовал себя не у дел, к тому же отношения с новым императором — благодаря стараниям некоторых советников Карла VI — у полководца были хуже, чем с его предшественниками. В 1716—1719 гг. принц Евгений еще раз показал себя в новой войне против турок, но это была его лебединая песня. Армия одряхлела вместе со своим командующим, а таланта военного реформатора у Евгения Савойского, как выяснилось, не было. Есть и его вина в упадке австрийской военной мощи при Карле VI, с катастрофическими результатами чего пришлось позднее столкнуться наследнице императора Марии Терезии. В 1734 г., во время непродолжительной войны за польское наследство, принц Евгений, дряхлый старик, вновь выступил в поход, но на сей раз не снискал никаких лавров. Два года спустя он умер, оставив после себя многомиллионное состояние, несколько роскошных дворцов и обширную библиотеку, которую вскоре выкупил Карл VI. Главным же наследием легендарного полководца были, конечно, его победы. Военачальника такого масштаба Габсбургам больше никогда не удавалось привлечь под свои знамена. Многие поколения австрийских солдат, Маршируя на фронт, пели песни о «принце Евгении, славном рыцаре»...
Странное наследство досталось императору Карлу VI. С одной стороны, он мог гордиться тем, что повелевает более чем 10 млн. человек, живущих на огромной территории от Альп до Трансильвании и от Силезии до Белграда. Кроме того, Раштаттский мир сделал Карла сюзереном значительной части Италии и южных (бывших испанских) Нидерландов. С другой же стороны, разбросанность и разнородность габсбургских владений представляли собой потенциальную угрозу власти австрийского дома, который, по сути дела, был единственным фактором, объединявшим подвластные Габсбургам народы. Итак, главной проблемой, которая встала перед Карлом VI и его правительством, оказалась интеграция земель, Находившихся под скипетром династии. Эта проблема, в свою очередь, была Связана с вопросом о самом существовании австрийского дома, ибо император остался последним мужчиной в роде.
В отличие от брата, Иосифа I, человека живого, энергичного и привлекательного, пошедшего в мать, Элеонору Пфальц-Нойбургскую (он был одним из немногих Габсбургов, не обезображенных оттопыренной нижней губой), Карл VI больше напоминал своего отца Леопольда. Невысокий, некрасивый, очень застенчивый (на аудиенциях император не говорил, а бормотал что-то себе под нос, так что визитерам приходилось догадываться, что изволил сказать его величество), Карл в молодости получил психологическую травму, ввязавшись в неудачную испанскую авантюру. В чужой стране, королем которой он был провозглашен против воли большей части ее народа, молодой человек фактически стал заложником арагонских дворян и буржуа, а также англичан и португальцев, заинтересованных в том, чтобы на троне в Мадриде оказался государь, обязанный им своим возвышением. Карла не могло не ранить то, что оба императора, его отец и брат, не проявляли большого интереса к испанским делам, предпочитая им дела итальянские. В результате без малого семь лет, проведенных эрцгерцогом в Испании под именем «Карл III», стали чередой эфемерных побед и жестоких поражений, от которых его избавила лишь ранняя смерть Иосифа I, принесшая младшему Габсбургу императорскую корону.
