Брак Карла с Елизаветой Брауншвейг-Вольфенбюттельской, заключенный в 1708 г., долгое время оставался бездетным. Не имея наследников, Карл VI был вынужден искать нестандартные решения династической проблемы. Таким решением стала Прагматическая санкция (1713) — документ, провозглашавший неделимость владений австрийского дома и утверждавший новые принципы престолонаследия в габсбургском роде. Предполагалось, что власть после смерти Карла VI перейдет к его племяннице, старшей дочери Иосифа I, а в случае, если ни она, ни ее сестра не переживут своего дядю, наследство достанется сестрам последнего и их потомству. Однако вскоре у Карла и Елизаветы наконец родился сын, а вслед за ним — три дочери. Поскольку мальчик прожил совсем недолго, формула Прагматической санкции была изменена в пользу старшей из дочерей Карла VI, Марии Терезии. Ее двоюродные сестры, дочери императора Иосифа, выйдя замуж, отказались от прав на габсбургское наследство, но их мужья, курфюрсты баварский и саксонский, Прагматическую санкцию не признали, что позднее имело серьезные политические последствия.
Всеобщее признание Прагматической санкции стало главной целью австрийской политики при Карле VI. По сути дела, санкция была не одним, а целой серией документов, провозглашавших новый порядок наследования (от имени императора) и выражавших согласие с этим порядком (от имени сословных собраний отдельных габсбургских земель). Австрийский историк Й. Редлих, досконально изучивший правовую сторону многовекового габсбургского владычества в Центральной Европе, считал Прагматическую санкцию своего рода Magna Charta этого региона — документом, заложившим государственно-правовые основы империи Габсбургов, которая на протяжении нескольких столетий служила формой политической организации нескольких европейских народов. Другой видный исследователь, Р. А. Канн, отмечал, что «был юридически закреплен существовавший де-факто с 1526 года союз, основанный на принадлежности всех земель династии единому суверену (Personal Union), а его характер стал более тесным — это было подлинное объединение (Real Union) земель под властью австрийского дома»
Однако без гарантий ведущих держав Прагматическая санкция не стоила и той бумаги, на которой была написана. Поэтому ее признание стало условием почти всех многочисленных переговоров, которые в ту эпоху вело императорское правительство с членами «европейского концерта». Габсбургам приходилось учитывать, что дипломатические комбинации в европейской политике в то время менялись с калейдоскопической быстротой. В середине 20-х гг., когда обострились отношения Испании с Англией и Францией, произошло Кратковременное сближение Мадрида и Вены. Карл VI и Филипп V официально признали друг друга, причем испанский Король согласился с положениями Прагматической санкции (1725). Годом позже санкцию признала Россия, а в 1728 г. — Пруссия. Тем временем Франция, где власть при юном Людовике XV оказалась в руках многоопытного кардинала Флери, оправилась от последствий бесконечных войн предыдущего царствования и вновь стала претендовать на роль ведущей континентальной державы. Это естественным образом способствовало новому сближению Австрии, Англии и Голландии. В 1731—1732 гг. Лондон и Гаага признали Прагматическую санкцию, а в январе 1732 г. с ее положениями согласился и рейхстаг «Священной Римской империи», кроме представителей Баварии и Саксонии. Но лишь 2 мая 1738 г. стареющий Карл VI смог окончательно вздохнуть с облегчением: в этот день был подписан франко-австрийский договор, одним из пунктов которого стало признание Людовиком XV Прагматической санкции.
