Еще одно знаменательное событие произошло в Осташкове в 1863 году, и связано оно также с бессмертной комедией А. С. Грибоедова. Именно в 1863 году в Осташкове «Горе от ума» было издано без цензурных пропусков в собственной печатне Иваном Ивановичем Бочкаревым. Это было первое в России провинциальное издание полного, без пропусков текста знаменитой комедии. Пьеса была напечатана с ходившего по рукам жандровского списка. Теперь можно предположить, что текст печатали с упоминавшегося уже нами рукописного списка комедии, переписанного А. М. Герасимовым на бумаге с водяными знаками 1832 года. По этому списку она игралась на сцене осташковского театра, актерами которого были и отец и брат издателя И. И. Бочкарева. Биографические сведения о И. И. Бочкареве имеются в словаре «Деятели революционного движения в России»[8].
В осташковский период жизни П. И. Орловой-Савиной главным ее занятием становится благотворительность. Не было ни одного доброго дела в Осташкове, во главе которого не стояла бы Прасковья Ивановна. После большого пожара в городе в 1868 году, когда сгорели многие постройки Знаменского женского монастыря и близлежащие дома, она предоставила кров погорельцам. Ей обязана своим возникновением столовая для бедных.
В Осташкове был открыт Дом милосердия, построенный на средства Прасковьи Ивановны и ее мужа Ф. К. Савина. В 1893 году Прасковья Ивановна строит церковь при Доме милосердия в честь Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радости» и передает туда все находящиеся у нее старинные иконы. В том же 1893 году она жертвует в Знаменский монастырь 500 рублей. А за два года до своей кончины устраивает в Осташкове беспроигрышную лотерею, большинство выигрышей которой состояло из ее рукоделий. Чистый сбор от лотереи достиг 800 рублей и был пожертвован актрисой на крышу ночлежного дома для сирот и бесприютных.
Скончалась П. И. Орлова-Савина 2 июля 1900 года и была похоронена — торжественно, с колокольным звоном во всех церквах— в Знаменском женском монастыре. В некрологе, помещенном в журнале «Русский архив», отмечалось: «Добрую память оставила по себе покойная, и не один бедняк с благодарностью и умилением помянет имя ее».
Прасковье Ивановне не удалось при жизни увидеть свои воспоминания опубликованными, за исключением отрьшка о бенефисе П. С. Мочалова в журнале «Русский архив» в 1899 году. Хотя можно предположить, что она в последние годы жизни готовила рукопись к изданию. Под диктовку Прасковьи Ивановны с черновой рукописи текст воспоминаний переписывается разными лицами, близкими ей. Она собственноручно редактирует текст, вносит правку, делает вставки и примечания. Последние строки П. И. Орлова-Савина записывает в 1898 году, за два года до кончины.
Эту рукопись и другие свои бумаги она завещает секретарю городской управы Осташкова Ивану Михайловичу Савину. И в 1905 году он обращается с письмом к основателю театрального музея Алексею Александровичу Бахрушину с предложением приобрести у него бумаги П. И. Орловой-Савиной. Он пишет: «Прасковья Ивановна оставила после себя автобиографию, которую по духовному своему завещанию отказала в мою собственность с тою целью, чтобы я мог извлечь чрез издание в свет автобиографии известную сумму на воспитание моих детей, а ее крестников.
Не имея возможности самому приступить к изданию автобиографии Прасковьи Ивановны… я обращаюсь с предложением к Вам, высокоуважаемый Алексей Александрович, как человеку живо интересующемуся театральным делом: купите, пожалуйста, у меня автобиографию Прасковьи Ивановны и издайте ее в свет» [9].
А. А. Бахрушин приобретает архив П. И. Орловой-Савиной, однако потребовалось еще более 80 лет, чтобы ее воспоминания увидели свет.
Автобиографические записки П. И. Орловой-Савиной имеют ценность подлинного исторического документа, сочетающего яркую образность, живость описания с фактической достоверностью. Иногда рассказ о событиях прошлого, об актерах и других людях, окружавших ее, прерывается размышлениями автора, выводами из жизненного опыта. И эти страницы записок также представляют для нас несомненный интерес.
Необходимо указать на исключительную точность, с какой Прасковья Ивановна в своих мемуарах излагает факты полувековой давности. Ошибки встречаются крайне редко. Более пятисот имен и фамилий, около восьмидесяти названий спектаклей, стихотворных строк сохранила удивительная память Прасковьи Ивановны благодаря тому, что она пользовалась своими дневниковыми записями и так называемым «Симферопольским дневником», а также театральными воспоминаниями своего старшего брата Н. И. Куликова.
К сожалению, то, что относилось к последним годам ее жизни, в записках носит чисто конспективный характер. Сказывался возраст Прасковьи Ивановны. Она прямо говорит: «Вот что значит старость: не могу припомнить ничего особенного»[10].
Язык воспоминаний очень выразителен, насыщен элементами народной речи.
