После этого все и изменилось. На следующий день в матче он порвал переднюю крестообразную связку колена. Мы сделали все от нас зависящее, чтобы как можно лучше организовать его лечение. Ему позволили остаться на реабилитацию в Испании, и он провел там шесть месяцев, после чего вернулся в команду, чтобы провести с ней одну-единственную игру. Мы сделали все что могли, но в конце декабря он снова потребовал перехода: ему хотелось нового контракта, лучших условий. Когда он полностью восстановился после травмы, то пришел со своим агентом к Дэвиду Гиллу, и мы решили, что нам лучше с ним расстаться. Мы были готовы продать его за девять миллионов фунтов, и Габриэль со своим агентом отправился прямиком в «Ливерпуль», который согласился купить его.
Мы ясно дали понять Габриэлю, что «Манчестер Юнайтед» не продает своих игроков в «Ливерпуль», равно как и наоборот. Так уж исторически сложилось. Тогда советники Хайнце попытались перевести вопрос в юридическую плоскость, но на встрече в Лондоне представители Премьер-лиги поддержали нашу позицию.
Пока шло это разбирательство, с нами связался председатель совета директоров клуба «Кристал Пэлас» и рассказал Дэвиду Гиллу, что с ним связывался один из представителей Хайнце и просил купить игрока, чтобы потом продать его в «Ливерпуль». Мы воспользовались этой информацией как одним из доказательств нашей позиции, и в итоге Премьер-лига вынесла решение в нашу пользу. В конечном счете аргентинец был продан в мадридский «Реал». Такие парни, как Хайнце, любят мотаться туда-сюда, часто меняя команду. К примеру, перед тем как перейти в «ПСЖ», у которого мы его и купили, он успел поиграть за два клуба на Пиренеях.
Еще одним приобретением «Манчестера» этого периода был Алан Смит. Мы купили его в мае 2004 за 7 миллионов фунтов. У «Лидса» тогда были большие финансовые проблемы, и до Дэвида Гилла дошли слухи, что Алана можно взять примерно за пять миллионов. Мне всегда нравился этот парень, у него доброе сердце. Я таких называю «игрок настроения». Он мог сыграть на разных позициях: центрфорварда, полузащитника, правого края. Он напоминал мне Марка Хьюза: не самый забивной игрок, но очень полезный для команды. Мы продали потом его в «Ньюкасл» за 6 миллионов фунтов. Алан неплохо выступил за нас, несколько раз выдав просто потрясающие матчи. Перелом ноги, полученный им в 2006 году в игре с «Ливерпулем», – один из самых страшных, что я видел в своей жизни. У меня до сих пор стоит перед глазами эта картина: Алан сидит на медицинском столе на «Энфилде» (надо сказать, ливерпульский доктор действовал просто образцово), а ему пытаются ввести обезболивающее.
Кости его ноги смотрели в разные стороны, и пришедший со мной Бобби Чарльтон вздрогнул от ужаса, а ведь этот человек пережил авиакатастрофу в Мюнхене. Алан, напротив, был невозмутим и сидел абсолютно спокойно, как будто ничего не происходит. А ведь он получил чудовищную травму. Его реакция показала мне, что у некоторых людей болевой порог намного выше, чем у других. Лично меня уколы приводят в ужас, я совершенно не переношу вида шприцев и иголок. Как-то раз воскресным утром в Глазго, когда я еще держал паб, мне пришлось менять кеги с пивом, и в тот самый момент, когда я вытаскивал фитинг из кега, чтобы выпустить воздух, на мое плечо прыгнула крыса. Я откинулся назад, и головка фитинга пронзила мне щеку: до сих пор на ней виднеется отметина. Я проехал две мили до больницы, боясь прикоснуться к головке. Медсестра же легко вытащила ее, и, как только мне сделали укол, я сразу же отключился. Медсестра заметила: «Ну, ничего себе, такой здоровый центрфорвард “Рейнджерс”, и падает вдруг в обморок», а мне было не до шуток, я чуть не умер там. Алан же сидел с одной из самых страшных травм на моей памяти и даже не моргал. В этом был весь Алан – чрезвычайно смелый малый.
Он был хорошим, честным профессионалом. К сожалению, этого недостаточно, чтобы преуспеть в игре за суперклуб, и Алану недоставало класса. Когда «Ньюкасл» предложил нам продать его, мы были вынуждены отпустить Смита.
В последние свои дни в клубе Алан выступал на позиции оборонительного полузащитника. Он неплохо играл в отборе, но не мог читать игру как настоящий опорник. Он был хавбеком, способным отобрать мяч в любой точке поля, так что защитникам соперников приходилось нелегко, когда он играл на позиции центрфорварда. Но на замену Рою нам был нужен игрок, способный закрыть большую часть поля – как это делал Оуэн Харгривз в течение некоторого времени. Алан не был таким игроком, но он был хорошим, трудолюбивым футболистом; ему нравилось играть за нас. Мне потребовалось много времени, чтобы убедить его, что ему не гарантировано место в составе. И мы продолжили перестройку.
