Споры о силе профсоюзов оставались связанными с политикой о доходах. В то время осуществляемая правительством политика доходов, казалось, все сильнее слабела. В конце второго года «сдерживания» правительство не могло прийти к согласию с профсоюзами, хотя Британский союз тред-юнионов убеждал своих членов не требовать более одной прибавки заработной платы в следующие двенадцать месяцев. Канцлер казначейства просил, чтобы рост оплаты труда был ниже 10 % (что, как и раньше, подкреплялось угрозой санкций против работодателей, плативших больше). Но конечно, все трудности по согласованию политики доходов с профсоюзами, с которыми сталкивалось правительство, бледнели по сравнению с нашими. К несчастью, мы были обязаны создать документ по экономической политике, включая политику доходов, до начала партийной конференции 1977 года. Дэвид Хауэлл, способный журналист и убежденный монетарист, а также представитель теневого кабинета, был главным автором чернового проекта. А Джеффри Хау, который безо всяких угрызений совести искал некоторого рода консенсуса среди противоречивых взглядов на его Группу экономической реконструкции, к этому моменту был совершенно уверен в достоинствах западногерманского стиля «согласованных действий» в рамках некоего рода экономического форума.
Я предвидела грядущие сложности и выразила свои опасения по поводу всего этого. Джеффри попытался убедить меня в достоинствах системы, послав мне доклад о том, как ее осуществили немцы, но я написала ему в ответ: «Этот доклад еще сильнее пугает меня до смерти. Мы действительно должны избегать этого ужасного жаргона. Также нам нужно признать, что немецкая говорильня работает, потому что состоит из немцев».
Работа над документом продолжалась, но скорее среди представителей теневого кабинета по экономике, нежели среди теневых министров. В отличие от вопроса о «Грунвик» и «закрытых предприятиях» Кит, разделявший мои дурные предчувствия по поводу «форума», был готов к компромиссу больше, чем я. И в конце концов документ появился за подписью Кита, Джеффри, Джима Прайера, Дэвида Хауэлла и Ангуса Мода; он не был формально издан теневым кабинетом.
Я никогда особо не любила «Правильный подход к экономике». В отличие от «Правильного подхода» 1976 года он оказал мало влияния на внеший мир и политику, которую мы стали осуществлять, придя в правительство. Я постаралась удостовериться, что «согласованные действия» – за исключением ограниченной структуры Национального совета по экономическому развитию – никогда не стали реальностью.
Так что мы более или менее успешно подготовились к представлению нашей политики на партийной конференции 1977 года в Блэкпуле. Внешне Блэкпульская конференция прошла успешно. Коллеги в целом придерживались согласованной линии по спорным вопросам. Неудобных расхождений во мнении избегали. Такого же рода настроение преобладало и в моей собственной речи. Она содержала много хороших идей, но ради идеальной чистоты в основном концентрировалась на бесшабашной критике лейбористов, так что ей не хватало позитива. Хотя непосредственный прием был хорошим, вскоре стало ясно, что на многие политические вопросы мы не ответили, и я не была этим удовлетворена. Мои предчувствия себя оправдали. Мы вошли в сезон конференции, на несколько пунктов опережая лейбористов по опросам общественного мнения, а закончили его ноздря в ноздрю. «Хорошая» конференция никогда не избегает ссор за счет серьезных вопросов.
В любом случае в январе 1978 года все внимание вернулось к тем сложным и важным вопросам, которые ведущие фигуры партии считали необходимым избегать. Джеффри Хау, выступая в Суиндоне, произнес острую и всеобъемлющую речь, в которой критиковал роль профсоюзов в Британии, и был встречен шквалом оскорблений со стороны профсоюзных лидеров и плохо скрываемым раздражением со стороны некоторых коллег. Я согласилась с Джеффри и сильно защищала его перед публикой. Но я все еще придерживалась политики Прайера так, что я отговорила его от выступления со второй подобной речью, сделав пометку на черновике: «Джеффри, это не твоя тема. Зачем продолжать? Пресса тебя за это распнет».
Довольно странно, но лишь несколько дней спустя я сама была встречена почти такой же острой критикой. Я решила использовать выступление на конференции шотландских промышленников в Глазго, чтобы вырваться из ограничений и помрачнения сознания, к которым, как мне казалось, нас привела наша политика доходов. Я сказала:
«Отказ правительства от вмешательства в ценообразование и сферу прибылей в частном секторе, которые хотим видеть и мы, и вы, неизбежно ведет к отказу правительства от вмешательства в переговоры о заработной платы. Не может быть избирательного возвращения к личной ответственности».
Среди прочих меня критиковал «Экономист» под робким заголовком «Миссис Тэтчер ведет тори в опасные воды». Вскоре мне предстояло еще глубже оскорбить партийных политических мудрецов.
