То время я вспоминаю как дурной сон, мне кажется, что даже в Афгане было легче. На дворе был 1988 год, уже шёл развал Союза. В Азербайджане и Армении начались межнациональные конфликты. А у меня в полку славян минимум, в основном армяне, азербайджанцы и грузины. И все получили боевое оружие. Поддерживать дисциплину было очень сложно. Уже не проходили призывы о любви к отечеству и патриотизму. Ни кого нельзя было напугать и уголовной ответственностью. Люди подчинялись просто по привычке. Но я находил с ними общий язык, и грубых нарушений дисциплины в полку не было. Пару раз смуту создавал, как это не парадоксально, командир дивизии.
Приезжая он выступал с импровизированной трибуны, полк размещался в палатках в открытом поле, условия были отвратительные и когда возмущенные люди задавали ему вопросы по благоустройству, он отвечал им как солдатам срочникам, а это были мужики. Они начинали свистеть, и оскобленный генерал удалялся в Тбилиси, а я был вынужден ещё минимум минут 30-40 успокаивать народ, мне, слава богу, подчинялись.
Сразу после развёртывания мы провели 100 километровый марш, и оказалось, что призванные из запаса машины ГАЗ-53 проходят по любым полевым дорогам, так как за рулём сидели профессионалы, местные жители. А вот полковые машины высокой проходимости ломались и застревали.
Ну и конечно сложно было бороться с употреблением спиртных напитков, ну не может грузин обедать в сухомятку, без вина. Но к чести приписников могу сказать, что пьяных я не видел.
При наведении порядка я опирался не на офицеров приписников, многие из них не пользовались авторитетом среди солдат, а на лидеров. Так был в одной из рот старшина грузин, мастер спорта по борьбе весом килограмм 150. На него даже форму не смогли подобрать, весь месяц он проходил в маскхалате. Так вот, если возникала какая-либо проблема по дисциплине, кто-то начинал бузить, я его вызывал, ставил задачу и проблема исчезала.
Провели мы все положенные занятия. В том числе и боевые стрельбы.
Я решил сам провести первое занятие по метанию боевых гранат с одной из рот. И делал это как всегда в обстановке максимально приближенной к боевой. Рота была построена в две шеренги, и я бросил гранату на 50 метров. Разлёт осколков наступательной гранаты РГД-5 около 10 метров. Всё было нормально, солдаты наклонили головы, на головах были каски и передвинули противогазы на пах. Это меры предосторожности, если какой-то шальной осколок всё же долетит.
А вот когда я сказал, что это бросали мы, а теперь бросят по нам и отбросив гранату на 20 метров скомандовав: "Ложись!" упал, то услышал топот, как будто несётся стадо слонов. Подняв голову, увидел улепётывающею вниз по склону холма роту, такой бег я наблюдал только в фильме "Пёс Барбос и необычайный кросс". Команду "Ложись!" выполнило всего человек шесть.
Впервые за мою службу солдаты, пусть приписники, я такое в ТуркВО проделывал и с приписниками, бросились бежать, контингент не тот. Ведь я на пять метров был ближе их к месту взрыва.
Эти сборы были рассчитаны на 30 суток. Но командир дивизии мне пообещал и я довёл до людей, что как только будут проведены стрельбы, мы отпускаем их на трое суток раньше.
Мы уже хотели откомандировывать людей, но тут приезжает генерал Макашов и объявляет, что наш полк должен выкопать 15 КНП (командно-наблюдательный пункт) полка.
Дело в том, что в Караязы прибыли слушатели академии им. Фрунзе, и им для занятий требовалось большое количество КНП. Задачу, копать их, поставили не только нам, а ещё ряду частей.
Что тут начало творится, люди почувствовали себя обманутыми, стали снимать с себя шинели, бросать их на землю и группами уходить в Тбилиси, хотя до него было
50 км. Я уж не помню, как мне удалось успокоить людей и вернуть назад в лагерь. Но копать, они на отрез отказались.
Что не отнимешь у народов Закавказья, то это их предприимчивость. Они проявили её и здесь. Ко мне явилась делегация от одной из рот, с вопросом, что они готовы выкопать КНП, но чтобы их сразу отпустили. Я пообещал, и буквально часа через три КНП было готово. Оказывается, они наняли экскаватор "Беларусь" в соседнем селе и быстро справились с делом. Когда народ увидел, что часть людей отпущена по домам, что тут началось. Они собрали технику со всех ближайших сёл. Всю ночь в поле слышался её гул и к утру, вся работа была выполнена.
Закончились эти сборы и буквально через неделю я с учебным батальоном убыл в горный учебный центр под г. Кироваканом. Он располагался на высоте 1600 метров над уровнем моря. Места красивейшие. Солдатам здесь нравилось. Никаких хозработ, только боевая подготовка. Улучшенное питание, давали горный паёк. Я приказал, чтобы чай заваривали со зверобоем или бессмертником поочерёдно.
