После того, как я, после двух с половиной лет пребывания на этом месте, по причине неподходящего климата была вынуждена переехать, они жили в большем мире и покое. С другой стороны, моя сестра слишком устала от обители, и когда приближалось время паводка, они, воспользовавшись им, отослали ее вместе со служанкой, которую я брала с собой, и которая чрезвычайно меня донимала во время моей последней болезни. Я держала возле себя только ту, которую Провидение послало мне через мою сестру. Я всегда думала, что Бог тогда устроил поездку моей сестры единственно для того, чтобы она привезла ее мне, как Им избранную и соответствующую тому состоянию, которое Ему было угодно мне дать. Пока я еще была очень слабой, Урсулинки вместе с Епископом Версаля, весьма просили Отца настоятеля Варнавитов найти среди набожных людей достойного человека, равно благочестивого и образованного, которому бы он доверял, и кто бы мог послужить ему, как помощник и советник. Сначала он обратил внимание на Отца ля Комба, но прежде чем тот приступил к этому служению, он написал ему письмо, чтобы узнать, не имеет ли он возражений против такого служения. Отец ля Комб ответил, что его воля состоит единственно в послушании настоятелю, и что он может располагать им так, как посчитает лучше всего в этом случае. Отец рассказал мне об этой ситуации и о том, что мы будем полностью разлучены. Я была рада узнать, что наш Господь желает его использовать под началом епископа, знакомого с ним и склонного поступать по справедливости. Однако до его отъезда не все вопросы еще были улажены.
Они нашли для меня жилье недалеко от озера. Там был только один пустой дом, вид которого говорил о крайней нищете. Дымоход был только в кухне, через которую приходилось проходить. Я взяла с собой свою дочь и отвела ей и ее служанке самую большую комнату. Сама же расположилась на соломе на маленьком чердаке, куда я поднималась по лестнице. Поскольку кроме кроватей у нас не было другой мебели, хотя бы даже самой простой и незатейливой, я привезла несколько плетеных стульев и голландскую глиняную и деревянную утварь. Никогда мне не приходилось быть более довольной, чем на этом маленьком чердаке, который казался столь уютным для положения Иисуса Христа. Мне все представлялось намного вкуснее на деревянной посуде, нежели на тарелках. Я запаслась необходимыми продуктами, надеясь оставаться здесь долгое время. Но дьявол не оставил меня надолго в таком сладостном мире. Мне сложно описать те гонения, которые были против меня возбуждены. В мои окна бросали камни, и они падали у моих ног. Мне удалось привести в порядок мой маленький садик. Тогда они пришли ночью и уничтожили его, сломав беседку и, перевернув в ней все, как если бы там бесчинствовали солдаты. Каждую ночь они приходили под дверь, выкрикивая оскорбления, устраивая такой грохот, как будто собирались проломать дверь. Позже эти люди признались мне, кто повелел им заниматься таким делом.
Несмотря на то, что время от времени я продолжала оказывать благотворительную помощь Гексу, меня преследовали из–за него не меньше. Они дали распоряжение одному человеку принудить Отца ля Комба остаться в Тононе, думая, что в противном случае, он будет для меня поддержкой во время гонений. Но мы воспрепятствовали этому. Тогда мне были неведомы планы Божьи, и что вскоре Он вытащит меня из этого одинокого бедного жилища, где я радовалась в сладостном и стойком удовлетворении, невзирая на оскорбления. Здесь я ощущала себя счастливее, нежели любой монарх на земле. Для меня это было гнездом отдыха, и Христос желал, чтобы в этом я уподобилась Ему.