– Эти возвышенные строфы никак не помогут тебе подготовиться к экзамену по санскриту, – скептически отмахнулся от них ученый муж.
Но знакомство именно с этим конкретным стихотворением позволило мне на следующий день сдать экзамен по санскриту. Благодаря чуткой помощи Нанту я также получил минимальные баллы для прохождения по всем другим предметам.
Отец был доволен, что я сдержал слово и окончил школу. Я вознес хвалу Господу, чье личное руководство ощущал во время подготовки дома у Нанту и когда принял решение пройти непривычным маршрутом по заброшенному участку. Он играючи спас меня целых два раза.
Я наткнулся на отброшенную мной книгу, автор которой отрицал возможность помощи Бога в подготовке к экзаменам. Невольно рассмеявшись, я подумал:
– Хотел бы я видеть лицо этого парня, когда я сказал бы ему, что божественная медитация среди трупов обеспечивает короткий путь к получению школьного диплома!
Обретя статус выпускника, я теперь открыто планировал покинуть дом. Вместе со своим юным другом Джитендрой Мазумдаром[63] я решил вступить в обитель Махамандала в Бенаресе и принять ее духовную дисциплину.
Однажды утром меня охватило отчаяние при мысли о разлуке с моей семьей. После смерти Матери я начал испытывать особенно нежную привязанность к двум младшим братьям, Сананде и Бишну. Я поспешил в свое убежище, на маленький чердак, который был свидетелем стольких сцен в моей бурной
– У меня к тебе последняя просьба, – Отец огорчился, когда я пришел к нему за напутственным благословением. – Не покидай меня и своих скорбящих братьев и сестер.
– Почтенный Отец, я не могу выразить словами свою любовь к тебе! Но еще сильнее моя любовь к Небесному Отцу, который даровал мне такого идеального земного Отца. Отпусти меня, чтобы я когда-нибудь вернулся с более глубоким пониманием Бога.
С неохотного согласия родителя я отправился вслед за Джитендрой, который уже находился в Бенаресской обители. Там меня сердечно встретил молодой глава обители, Свами Дьянанда. Высокий и худой, задумчивого вида, он произвел на меня благоприятное впечатление. На его открытом лице отражалось спокойствие Будды.
Я с радостью обнаружил в своем новом доме чердак, где мне удавалось проводить рассветные и утренние часы. Члены ашрама, мало знавшие о медитативных практиках, считали, что мне следует посвящать все свое время организационным обязанностям. Они хвалили меня за работу, которую я днем выполнял в их офисе.
– Не пытайся застать Бога так рано! – такой насмешкой проводил меня соратник по обители, когда я на рассвете поднимался на чердак. Я отправился к Дьянанде, который трудился в своем маленьком рабочем кабинете с видом на Ганг.
– Свамиджи[66], я не понимаю, что от меня здесь требуется. Я ищу прямого постижения Бога. Без Него меня не удовлетворит ни пребывание в обители, ни вероучение, ни совершение добрых дел.
Облаченный в оранжевое одеяние священнослужитель ласково похлопал меня по плечу. Изобразив притворный упрек, он предупредил стоявших рядом учеников: «Не мешайте Мукунде. Он научится нашим обычаям».
Я вежливо скрыл сомнение. Ученики вышли из комнаты, не слишком напуганные полученным выговором. Дьянанда пожелал добавить мне кое-что еще.
– Мукунда, я знаю, что твой Отец регулярно посылает тебе деньги. Пожалуйста, верни их ему, здесь ты ни в чем не нуждаешься. Второе предписание для твоей дисциплины касается еды. Даже если чувствуешь голод, не говори об этом.
Светились ли мои глаза голодным блеском, я не знал. Но то, что я голоден, было мне прекрасно известно. Первую трапезу в обители подавали всегда строго в двенадцать часов дня. У себя дома я привык обильно завтракать в девять часов утра.
С каждым днем мне становилось все труднее выносить эту разницу в три часа. Безвозвратно миновали годы моего детства в Калькутте, когда я мог отчитать повара за десятиминутную задержку в подаче завтрака. Теперь я пытался контролировать свой аппетит. Как-то раз я решил сутки поститься. С удвоенным рвением я ждал следующего полудня.
– Поезд Дьянандаджи опаздывает, но мы дождемся свами и вместе с ним приступим к трапезе, – Джитендра принес мне эту ужасную новость. В знак приветствия свами, который отсутствовал две недели, было приготовлено множество деликатесов. Воздух наполнялся аппетитными ароматами. Чем мне еще оставалось подпитывать себя, кроме гордости за вчерашнее решение выдержать пост?
