Подобно божественному зеркалу, мой гуру, по-видимому, уловил отражение всей моей жизни.
– Я так рад видеть вас воочию, Учитель, что мне больше не нужны никакие талисманы.
– Пришло время перемен, поскольку ты не обрел счастья, проживая в той обители.
Я не рассказывал ничего о своей жизни, теперь это казалось излишним! По непринужденному и спокойному поведению гуру я понял, что он не хочет слышать изумленные восклицания по поводу своего ясновидения.
– Тебе следует вернуться в Калькутту. Зачем исключать родственников из твоей любви к человечеству?
Его предложение привело меня в смятение. Родные предрекали мне возвращение, хотя я не реагировал на их многочисленные просьбы в письмах. «Пусть молодая птичка полетает в метафизических небесах, – писал Ананта. – Его крылья устанут в плотной атмосфере. Мы еще увидим, как он спикирует к дому, сложит крылья и смиренно осядет в нашем семейном гнездышке». Это обескураживающее сравнение врезалось в мою память, и я был полон решимости не «пикировать» в направлении Калькутты.
– Господин, я не вернусь домой. Но я последую за вами куда угодно. Пожалуйста, скажите мне ваш адрес и ваше имя.
– Свами Шри Юктешвар Гири. Моя основная обитель находится в Серампуре, на Рай-Гхат-лейн. Сюда я приехал всего на несколько дней, чтобы навестить мать.
Я поразился замысловатой игре Бога с верными последователями. Серампур находится всего в двенадцати милях от Калькутты, но в тех краях я никогда даже мельком не видел своего гуру. Для встречи нам пришлось отправиться в древний город Каси (Бенарес), освященный воспоминаниями о Лахири Махасайя. Эта земля также была благословлена стопами Будды, Шанкарачарьи и других Христоподобных йогов.
– Ты придешь ко мне через четыре недели, – впервые голос Шри Юктешвара прозвучал сурово. – Сегодня я выразил свою вечную симпатию к тебе и не скрывал, что счастлив найти тебя, – вот почему ты игнорируешь мою просьбу. В следующий раз, когда мы встретимся, тебе придется вновь пробудить мой интерес: я не приму тебя в ученики так просто. Мое строгое обучение требует полного послушания и подчинения.
Я упрямо молчал. Гуру сразу понял мое затруднение.
– Ты думаешь, что родные будут смеяться над тобой?
– Я не вернусь.
– Ты вернешься через тридцать дней.
– Никогда.
Благоговейно поклонившись ему в ноги, я удалился, не ослабив напряженного сопротивления. Пробираясь в полуночной темноте, я задавался вопросом, почему чудесная встреча закончилась на такой негармоничной ноте. Двойные весы
На следующее утро я заметил возросшую враждебность со стороны членов обители. Целыми днями я неизменно слышал грубость. Через три недели Дьянанда покинул ашрам, чтобы посетить конференцию в Бомбее, и на мою несчастную голову обрушился ад.
– Мукунда – паразит, который пользуется гостеприимством обители и ничем не платит взамен!
Услышав это замечание, я впервые пожалел о том, что подчинился просьбе вернуть деньги Отцу. С тяжелым сердцем я разыскал своего единственного друга, Джитендру.
– Я ухожу. Пожалуйста, передай мои сердечные извинения Дьянандаджи, когда тот вернется.
– Я тоже уйду! К моим попыткам медитировать здесь относятся не более благосклонно, чем к твоим! – Джитендра говорил решительно.
– Я познакомился с Христоподобным святым. Давай навестим его в Серампуре?
И вот «птичка» приготовилась «спикировать» в опасной близости от Калькутты!
– Так тебе и надо, если Отец лишит тебя наследства, Мукунда! Как глупо ты растрачиваешь свою жизнь! – нравоучения старшего брата звенели в моих ушах.
Мы с Джитендрой, свеженькие с дороги (это просто образное выражение, на самом деле мы были покрыты пылью), только что прибыли в дом Ананты, недавно переведенного из Калькутты в древний город Агра. Брат работал главным бухгалтером в «Бенгальской железной дороге Нагпура».
– Ты прекрасно знаешь, Ананта, что я хочу получить наследство от Небесного Отца.
– Деньги важнее, к Богу можно прийти и позже! Откуда нам знать? Жизнь может оказаться слишком долгой.
– Бог важнее, деньги – Его рабы! Зачем что-то загадывать? Жизнь может оказаться слишком короткой.
Мой ответ был вызван остротой момента и не содержал никаких предчувствий. И все же нить времени оборвалась для Ананты рано и окончательно. Несколько лет спустя[69] он переместился в страну, где денежные купюры уже не играли никакой роли.
– Мудрость, полученная в обители, я полагаю! Но я вижу, ты покинул Бенарес, – глаза Ананты удовлетворенно заблестели, он все еще надеялся заполучить птичку в семейное гнездо.
– Мое пребывание в Бенаресе не было напрасным! Я нашел там все, к чему стремилось мое сердце! Можешь быть уверен, это далеко не твой пандит или его сын!
Ананта вспомнил тот случай и засмеялся вместе со мной. Ему пришлось признать, что выбранный им бенаресский «провидец» оказался близорук.
