Автобиография Йога полностью

Хотя великий учитель не разделял методов проповедования посредством образования обществ или через печать, он знал, что сила его провозвестия будет возрастать как непреодолимый поток, затопляющий собственной силой берега человеческих умов. Переменившаяся и очищенная жизнь последователей была простой гарантией бессмертия крии.

В 1886 году, спустя двадцать лет после Раникхетского посвящение, Лахири Махасая ушел на пенсию[301]. Когда его день оказался свободным, ученики устремились к нему во все возрастающем количестве (Лахири Махасая посвятил в крия-йогу около пяти тысяч учеников. В это число входят несколько человек — англичан, европейцев и американцев). Теперь великий гуру большую часть времени сидел в молчании, скрестив ноги, в спокойной позе лотоса. Он редко выходил из своей комнаты даже затем, чтобы погулять или пройти в другие части дома. Тихий поток учеников почти непрестанно прибывал на даршан к гуру.

К изумлению всех очевидцев, обычное физиологическое состояние Лахири Махасая приобрело сверхчеловеческие черты: бездыханности, бессонности, прекращения сердцебиения, часами немигающие глаза и глубокая атмосфера покоя. Никто из посетителей не уходил, не возвысившись духовно, все сознавали, что получили безмолвное благословение истинного человека Божия.

Только теперь учитель позволил ученику Панчанону Бхаттачарье открыть в Калькутте общество «Миссия ариев». Бенгальский центр распределял йоговские растительные лекарства[302] и публиковал первые недорогие издания Бхагавадгиты. Ария Миссия Гита на хинди и бенгали нашла путь в тысячи домов.

В соответствии с древней традицией с целью лечения самых разных болезненных состояний учитель в основном применял масло дерева ним[303]. Когда гуру просил кого-нибудь очистить масло, тот легко справлялся с задачей, однако если это пытался сделать кто-либо иной, он сталкивался со странными необъяснимыми трудностями, обнаруживая, что после прохождения через требуемые процессы дистилляции лечебное масло почти совсем испарялось. Очевидно, благословение учителя было необходимым ингредиентом.

Выше приводится факсимиле и подпись Лахири Махасая на бенгали. Эти строки из письма к одному чела. Великий учитель следующим образом трактует один санскритский стих: "Кто достиг состояния покоя, когда веки у него не мигают, тот достиг самбхави мудра"[304]. Подпись внизу слева «Шри Шьяма Чаран Дэва Шарман».

Общество «Миссия ариев» опубликовало многие из комментариев гуру к Священным Писаниям. Подобно Иисусу и многим другим пророкам, Лахири Махасая сам не писал книг, но его проницательные интерпретации записывались и обрабатывались разными учениками. Мой дорогой друг Шри Ананда Мохан Лахири, внук учителя, составил интересную брошюру о крие.

"Текст Бхагавадгиты является частью величайшего индийского эпоса Махабхараты, в которой есть определенные узловые моменты (вьяс-кутас). Оставим эти узловые моменты без объяснения, и мы не найдем ничего, кроме мифических историй странного и сбивающего с толку характера. Оставьте эти узловые моменты без объяснения, и мы утратим учение, которое Индия сохраняла со сверхчеловеческим терпением после поиска и тысячелетних опытов[305].

Эти комментарии Лахири Махасая выявили свободное от аллегорий истинное учение религии, которое было столь искусно спрятано за загадкой букв и образов Писаний. Более нет изощренного жонглирования словами и многих других бессмысленных культовых формул Вед, которые, как доказал учитель, исполнены глубокого научного значения.

Мы знаем, что человек обычно беспомощен против мятежных вибраций страстей, но они становятся бессильными, и человек не нуждается в потакании им, когда на него сходит сознание возвышенного и неизменного блаженства через крия-йогу. Тут отказ, отрицание низших страстей происходит одновременно с принятием, утверждением блаженства. Без такого оборота сотни моральных систем, связанных с одними отрицаниями, для нас бесполезны.

За всеми феноменальными проявлениями лежит Бесконечность, океан энергии. Наша потребность активности в миру убивает в нас чувство духовного благоговения. Вследствие того что наука рассказывает нам, как применять и формами понять Великую Жизнь. Чем ближе знаешь природу, тем меньше чтишь ее конечные секреты, наши отношения с ней имеют характер практичного бизнеса. Мы, так сказать, пристаем к ней, для того чтобы принудить служить нашим целям, используя ее энергию, источник которой пока остается неизвестным. В науке наши отношения с природой подобны отношению между самонадеянным человеком и его слугой или, в философском смысле, природа подобна пленнику в зале суда. Мы подвергаем ее перекрестному допросу, бросаем вызов и ежеминутно взвешиваем показания, полученные от нее, на человеческих весах, не способных измерить ее скрытых ценностей.