"Это случилось на
— Гуруджи! — бросился я к нему. — Что вы здесь делаете? — Я омываю стопы этого отреченного, а потом почищу его кухонную посуду. — Бабаджи улыбнулся мне, как малое дитя, я понял, что он имел в виду. Он хотел, чтобы я никого не критиковал, но видел Господа обитающим равно во всех телесных храмах — как самого высокого, так и самого низкого человека. Великий гуру добавил: — Служа мудрым и невежественным садху, я обучаюсь величайшей из добродетелей, приятной Богу, которая превыше всех других добродетелей, — скромности"[283].
«… Ибо так надлежит нам исполнить всякую правду»[284]. — Этими словами к Иоанну крестителю с просьбой крестить Его Иисус признал божественные права своего гуру.
Из благоговейного изучения библии с восточной позиции[285], а также посредством интуитивного восприятия я убедился, что Иоанн креститель в прошлых жизнях был великим гуру Христа. Многие эпизоды Библии подразумевают, что Иоанн и Иисус в своем последнем воплощении были Элиах и его ученик Элиша[286].
В самом конце Ветхого Завета имеется предсказание нового воплощения Илии и Елисея: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного»[287]. Таким образом, Иоанн (Илия), посланный «пред… днем Господним», был рожден немного раньше, чтобы служить вестником Христу. Отцу Захарию является ангел засвидетельствовать, что сын, родившийся у него, будет не кто иной, как Илия. Ангел же сказал ему: "Не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн… И многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их; И предъидет пред Ним (то есть пред Господом)
Иисус дважды недвусмысленно отождествляет Илию с Иоанном: «…Илия уже пришел, и не узнали его… Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе»[289]. И еще Христос сказал: «Ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна. И если хотите принять, он есть Илия, которому должно придти»[290].
Когда Иоанн отрицает, что он пророк Илия[291], то имеет в виду, что в скромном одеянии Иоанна он более не имеет отношения к Илии, к его высокому внешнему положению великого гуру. В своем предшествующем воплощении он отдал
Роли переменились, так как Илие-Иоанну больше не надо быть очевидным гуру Елисея-Иисуса, ныне божественно совершенного.
Когда Иисус пережил преображение на горе[293], Он вновь видел своего гуру Илию с Моисеем. И снова в последний свой час на кресте Иисус восклицал божественное имя: «Или, Или! лама савахфани?…Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он… посмотрим, придет ли Илия спасти Его»[294].
Вневременная связь гуру и ученика, существовавшая между Иоанном и Иисусом, была также налицо и у Бабаджи и Лахири Махасая. С нежной заботливостью переплыл бессмертный гуру бездонные воды, кружащиеся между двумя последними жизнями своего чела, и направлял стопы ребенка, а затем мужчины — Лахири Махасая. Не ранее чем по достижении учеником тридцати трех лет Бабаджи счел, что настало время открыто восстановить никогда не прерывающуюся связь.
Затем, после их краткой встречи близ Раникхета, бескорыстный учитель отослал любимого ученика из небольшой группы в горах для миссии во внешнем мире. «Сын мой, я явлюсь, когда бы тебе ни понадобился». Какой смертный любящий может даровать такое безграничное обещание?
Незаметно для общества великое духовное возрождение начало восхождение в 1861 году из отдаленного уголка Бенареса. Как нельзя скрыть аромат цветов, так не мог скрыть своего прирожденного величия и Лахири Махасая, тихо живущий идеальным домохозяином. Потихоньку со всех сторон Индии пчелы благоговения отыскивали божественный нектар освободившегося учителя.
Англичанин-управляющий был одним из первых, заметивших странную трансцендентную перемену в служащем, которого он ласково называл «экстатический Бабу».