Понятно, что свами Шри Юктешварджи очень рад возвращению своего «детища» и, кажется, несколько интересовался мной — «детищем детища». Однако преобладание мудрости в натуре этого великого человека препятствовало внешнему выражению его чувств. Йоганандаджи, по обычаю ученика, возвратившегося к своему гуру, преподнес кое-какие дары. Позже мы отведали простую, но хорошо приготовленную еду. Все блюда были сочетанием овощей с рисом. Шри Юктешварджи было приятно соблюдение мною многих индийских обычаев, например, еды пальцами.
Через несколько часов, наполненных летучими бенгальскими фразами и обменом теплыми улыбками и веселыми взглядами, мы выразили свое почтение у его стоп, простились с
Из Америки, Европы и Палестины я привез подарки для Шри Юктешвара. Ничего не сказав, улыбаясь, он принял их. В Германии для самого себя я купил набор тростей для зонтов, а в Индии решил подарить их учителю.
— Вот этот подарок я ценю! — При этом непривычном замечании глаза гуру были обращены на меня с нежностью. Изо всех подарков он решил показать посетителям именно трости.
— Учитель пожалуйста, позвольте мне достать новый коврик для гостиной. — Я заметил, что его тигровая шкура лежала на какой-то совершенно истлевшей тряпке.
— Сделай так, если тебе хочется, — в голосе гуру не было энтузиазма. — Посмотри, моя тигровая подстилка приятна и чиста. Я — монах в маленьком царстве, за ним — огромный мир, интересующийся лишь внешним.
Когда он произнес эти слова, я почувствовал, что годы отошли куда-то и я снова ученик, очищаемый в повседневном огне дисциплинированности!
Когда наконец я с трудом оторвался от Серампура и Калькутты, мы с мистером Райтом выехали в Ранчи. Какой прием, какая трогательная овация! Со слезами на глазах я обнял самоотверженных учителей, которые держали знамя школы поднятым в течение пятнадцати лет моего отсутствия. Веселые лица и счастливая улыбка учеников были достаточным доказательством ценности их заботливого воспитания в школе и обучения йоге.
Но увы! Учебное заведение в Ранчи было в большом материальном затруднении. Сэра Маниндра Чандра Нанди, старого магараджи, чей кашимбазарский дворец был обращен на центральное школьное здание и который сделал много царственных пожертвований, теперь не было в живых. Вследствие недостатка необходимой общественной поддержки школа ныне находились в серьезной опасности.
Я не потратил годы в Америке напрасно и научился кое-чему из ее практической мудрости, ее духу неустрашимости перед препятствиями. Неделю я оставался в Ранчи, борясь с проблемами. Затем последовали интервью в Калькутте с выдающимися лидерами и воспитателями, продолжительная беседа с молодым магараджей Кашимбазара, обращение к отцу за финансовой поддержкой — и вот шаткие основания Ранчи стали поправляться. Много пожертвований, в том числе один большой чек от моих американских учеников, прибывший как раз вовремя.
После немногих месяцев пребывания в Индии я имел счастье увидеть школу в Ранчи признанной официально. Мечта всей моей жизни о навсегда обеспеченном центре йоговского воспитания осуществилась. Она владела мной еще тогда, когда у меня была группа из семи ребят, в скромных начинаниях 1917 года.
Эта школа, Йогода Сатсанга Брахчамарья Видьялая, проводит занятия по предметам начальной и средней школы под открытым небом. Как ученики, живущие в школе, так и ученики, живущие дома, кроме изучения основных предметов получают определенное профессиональное воспитание.
Через комитеты самоуправления ребята сами регулируют большую часть своей учебной и общественной деятельности. В начале преподавательского пути я открыл, что ребята, проказливо радующиеся тому, что провели учителя, охотно принимают правила дисциплины, установленные их соучениками. Сам никогда не быв образцовым учеником, я всегда с сочувствием относился ко всем проказам и проблемам ребят.