В этот момент я услышал позади себя какой-то громкий стук. Обернувшись, я увидел двоих людей, выносящих тело упавшего. Я не сразу его узнал, поскольку выходил из глубокого сверхсознательного состояния. Я снова устремил глаза на лицо Терезы, смертельно бледное, в ручейках крови, но теперь спокойное, излучающее чистоту и святость. Оглянувшись затем, я увидел, что мистер Райт стоит, прижав руку к щеке, из которой течет кровь.
— Дик, — с тревогой спросил я, — это вы упали?
— Да, от этого жуткого зрелища я потерял сознание.
— Ну, ну, — утешил я его, — вы были достаточно смелы, чтобы вернуться и вновь смотреть на это.
Вспомнив о терпеливо ожидающей группе паломников, мы с мистером Райтом безмолвно простились с Терезой и оставили ее святое общество[335].
На следующий день наша маленькая группа двинулась на юг, ибо не зависела от поездов и могла остановить «форд», в любом месте, где пожелает. Мы получили удовольствие от нашего турне по Германии, Голландии, Франции и Швейцарским Альпам. В Италии в честь апостола скромности святого Франциска мы специально заехали в Асию. Тур по Европе кончился в Греции, где мы осмотрели афинские храмы и видели тюрьму, в которой благородный Сократ[336] выпил смертельный напиток. Зритель был наполнен восхищением, видя художественный талант, с которым древние греки повсюду воплощали в мраморе самые смелые фантазии.
Мы поплыли пароходом через солнечное Средиземное море, высадившись в Палестине. Днем за днем странствуя по святой стране, я более чем когда-либо убедился в ценности паломничества. Для чувствительного сердцу дух Христа пронизывает в Палестине все. Я почтительно посетил Его Вифлеем, Гефсиманию, Калвири, святую Оливковую гору, реку Иордан и Галилейское море.
Наша маленькая группа посетила и осмотрела ясли, где Он родился, плотницкую мастерскую Иосифа, могилу Лазаря, дом Марфы и Марии, зал тайной вечери. Древность раскрывалась, я видел божественную драму, которую Христос когда-то сыграл на века.
Дальше — в Египет с его современным Каиром и древними пирамидами. Затем на судне по обширному Красному морю, через огромное арабское море, и вот — Индия!
С благодарностью вдыхал я благословенный воздух Индии. Наше судно
Бомбей был для меня городом новым, я нашел его энергично преобразующимся, с множеством западных нововведений. Вдоль просторных бульваров тянулись ряды пальм, величественные государственные сооружения резко контрастировали с древними храмами. Однако осмотру достопримечательностей было уделено очень мало времени, я горел от жгучего нетерпения увидеть возлюбленного гуру и других дорогих мне людей. Сдав «форд» в багажный вагон, наша группа уже спешила на восток поездом на Калькутту[337].
К нашему прибытию на станцию Ховра пришло столько друзей, собравшихся нас встретить, что мы некоторое время не в состоянии были сойти с поезда. Молодой магараджа из Кашимбазара и мой брат Бишну возглавляли комиссию по встрече. Я был не готов к такому теплому и пышному приему.
Предводимые целой колонной из автомобилей и мотоциклов, средь множества радостный звуков барабанов и раковин, мисс Блетч, мистер Райт и я, в цветах с ног до головы, медленно подъехали к дому моего отца
Мой постаревший отец обнял меня будто восставшего из мертвых. Без слов, с радостью мы долго смотрели друг на друга. Братья и сестры, дяди и тети, двоюродные братья и сестры, ученики и друзья давно прошедших лет сгруппировались вокруг меня, ни у кого из нас глаза не были сухими. Отошедшая ныне в архивы воспоминаний, эта сцена сердечного единения вновь неизменно наполняет мое сердце. Что же касается встречи со Шри Юктешваром, то у меня не хватает слов, удовольствуюсь следующим описанием из дневника моего секретаря.