Профессор в замешательстве позволил, и я быстро нашел работу, на которой тщательно постарался не оставить никаких следов авторства, кроме номера переклички на зачете. Не предупрежденный «красным флажком» моей фамилии, педагог дал ответам высокую оценку, хотя они и не были украшены цитатами из учебника[173].
— Абсолютно бессовестная удача! — поняв хитрость, вскричал он. — Вы непременно провалитесь на заключительных экзаменах на степень, — с надеждой добавил профессор.
Для сдачи зачетов меня немного поднатаскали репетиторы, в частности дорогой друг и двоюродный брат Прабхаш Чандра Гхош, сын дяди Шарада. Я мучительно, но успешно, с самыми низкими проходными баллами, проковылял через все заключительные экзамены.
Только теперь, через четыре года учебы в колледже, можно было быть допущенным до экзаменов на степень бакалавра. Тем не менее я почти не ожидал, что воспользуюсь этой привилегией. Выпускные экзамены в Серампурском колледже были детской забавой по сравнению с жесткими требованиями на экзаменах на степень бакалавра в Калькуттском университете. Мои почти ежедневные посещения Шри Юктешвара оставляли мало времени для присутствия в залах колледжа. Возгласы удивления сокурсников скорее всего вызвало бы мое присутствие, нежели отсутствие.
Обычно по утрам в половине восьмого я на велосипеде выезжал из общежития. В одной руке было подношение гуру — несколько цветов из сада пансиона Пантхи. Приветливо встречая, учитель приглашал меня на второй завтрак. Я с готовностью неизменно соглашался, радуясь возможности отогнать мысли о колледже на этот день. Побыв несколько часов с Шри Юктешваром, слушая ни с чем не сравнимый поток его мудрости или помогая в ашраме, я около полуночи с неохотой отбывал в Пантхи или иной раз оставался с гуру на всю ночь, так счастливо поглощенный его словами, что едва замечал, как темнота сменялась рассветом.
Однажды, около одиннадцати вечера, когда я надевал туфли[174], собираясь ехать в пансион, учитель серьезно спросил меня:
— Когда у тебя начинаются экзамены на степень бакалавра?
— Через пять дней, господин!
— Я надеюсь, ты к ним готов.
В полном смятении я застыл с поднятой туфлей в руках.
— Учитель, — возразил я. — Вы же знаете, что дни мои проходили больше с вами, чем с профессорами. Как можно разыграть фарс, явившись на эти трудные экзамены?
— Ты должен явиться, — сказал он холодным повелительным тоном, пронизывающе глядя мне в глаза, — мы не можем давать повод твоему отцу и родным осуждать предпочтение тобою жизни в ашраме. Обещай мне, что пойдешь на экзамены и будешь отвечать на них как можно лучше.
По моему лицу полились непрошеные слезы. Я чувствовал, что требование учителя чрезмерно и, мягко говоря, запоздало.
— Если вы этого так хотите, я пойду на экзамены, — сказал я, всхлипывая. — Но для соответствующей подготовки не остается времени. В ответ на вопросы я заполню экзаменационные листы вашими учениями, — невнятно прошептал я.
Когда на следующее утро, войдя в ашрам в свой обычный час, я подал Шри Юктешвару букет с мрачным видом и почти похоронной торжественностью, он усмехнулся:
— Мукунда, разве Господь оставлял тебя когда-нибудь на экзамене или в других делах?
— Нет, господин, — тепло ответил я. Приятные воспоминания потекли живым потоком.
— Не лень, а пылкое рвение к Богу не давало тебе искать особых отличий в колледже, — мягко сказал гуру. Помолчав, он процитировал: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам»[175].
Уже, наверное, в тысячный раз в присутствии учителя я ощутил облегчение от чувства бремени. Когда мы покончили с ранним полдником, он предложил мне вернуться в Пантхи.
— Твой приятель Ромеш Чандра Датт все еще живет в пансионе?
— Да, господин.
— Свяжись с ним, Господь внушит ему помочь тебе в подготовке к экзаменам.
— Хорошо, учитель, но Ромеш необычайно занят. Он уважаемый студент в нашем классе, с более трудным курсом, чем у других.
— Ромеш найдет для тебя время. А теперь ступай, — отклонил мои возражения учитель.
Я вернулся в Пантхи на велосипеде. Первым, кого я встретил, был Ромеш. Он с готовностью согласился на мою застенчивую просьбу, как будто был совершенно свободен. В этот вечер и в последующие дни он тратил по несколько часов, натаскивая меня по разным предметам.
— Я думаю, что много вопросов на экзамене по английской литературе будут связаны с путем, проделанным Чайлдом Гарольдом, — сказал он мне. — Нам нужно достать атлас.
Я поспешил в дом дяди Сарады и взял у него на время атлас. Ромеш отметил на карте Европы места, которые посетил романтический путешественник Байрон.
Несколько учеников собралось послушать объяснения репетитора. В конце занятий один из них заметил, что Ромеш меня неверно консультирует, так как обычно бывает лишь пятьдесят процентов вопросов о произведениях, другую же половину составляют биографии авторов.