Я перечитываю письмо раз семнадцать, потом засовываю в самый глубокий карман рюкзака – так оно доедет до моей комнаты, где я переложу его в обувную коробку на верхней полке шкафа. (Сейчас подумалось, что, если я сегодня умру, именно в обувной коробке на верхней полке шкафа родители станут искать объяснение случившемуся со мной; нужно найти тайник понадежнее.)
Эти пустые мысли отвлекают меня от тревоги о том, что делать с горячим желанием Себастьяна прочесть мой новый роман.
Поймите меня правильно: я буквально кайфую от готовых глав. Но посмотрим правде в глаза: то, что получается на данный момент, сдавать нельзя. До сих пор эта правда действовала как отталкивающая сила магнита – мои мысли легко от нее отлеплялись. Снова и снова я твердил себе: я покажу Фуджите, что задание выполнено, – отправлю ему страницы, на которых Себастьяна еще нет, попрошу соблюдать конфиденциальность и поставить оценку по этому отрывку. Фуджита не вредный, думаю, на такое он согласится. Или можно признаться Себастьяну, что роман мой о нас, и уговорить, чтобы он взялся оценивать несколько работ, в том числе и мою, якобы из желания немного разгрузить Фуджиту.
Но вдруг Фуджита заартачится? Вдруг не поставит проходной балл по первым двадцати страницам? Я же пишу, как одержимый. После говно-редактуры первых четырех глав для Себастьяна я не внес ни одной правки, даже имена оставил. В текущем варианте все написано черным по белому, выставлено на обозрение, и менять ничего не хочется. Литературный Семинар. Епископ Бразер. Наши походы на гору Y. Мои родители, Хейли, наши друзья. Не желаю прятаться, хоть и понимаю, что Себастьяну это нужно.
Четверг. Три пополудни. Себастьян ждет меня в начале тропы. До заката лишь три часа, но, надеюсь, сегодня мы сможем погулять подольше, что не уйдем отсюда сразу, как стемнеет. У Себастьяна завтра утренних лекций нет, а мне недостаток сна нипочем.
– Привет! – Себастьян встряхивает головой, убирая челку с глаз. У меня аж мурашки по коже – хочется прижать его к дереву и запустить руки ему в волосы.
– Привет!
