– Так она приезжала не из-за этого?
Есть только один презренный «он» и только одно неприличное «это». Раздражение накрывает Себастьяна с головой: родители даже имени его не называют.
– Его зовут Таннер.
Произнесенное вслух имя заставляет сердце свербеть – Себастьяну хочется дотянуться до него и грубо стиснуть.
– Думаешь, я не знаю, как его зовут? Это что, шутка?
Внезапно мать краснеет от линии роста волос до воротничка, в глазах появляется лихорадочный блеск. Никогда прежде Себастьян не видел ее такой злой.
– Себастьян, как мы дошли до такого? До такого! Что с тобой творится? – Мать тычет в воздух согнутым пальцем, заключая «творится» в воображаемые кавычки. – Творишь ты все сам. Отец Небесный с твоими решениями не связан. Счастья ты себя лишаешь исключительно по собственной воле. – Мать берет деревянную ложку и зло погружает ее в тесто. – Думаешь, я чересчур строга к тебе? Поговори с отцом! Ты не представляешь, сколько боли причинил ему.
Поговорить с отцом Себастьян не может: Дэна Бразера никогда нет дома. После рокового ужина он задерживается в церкви после службы или навещает одну семью за другой и домой возвращается, когда все уже спят. Раньше ужины проходили в болтовне, а сейчас тишину нарушают лишь стук приборов о тарелки и редкие разговоры о домашнем задании. Место во главе стола вечно пустует.
– Извини, – говорит Себастьян, полный искреннего раскаяния сын. Он, разумеется, понимает, что мамина злость от сильной любви. «Представь тревогу о том, что твое дитя навек от тебя отдалится, – думает Себастьян. – Представь искреннюю веру в то, что Господь любит всех детей Своих, но при условии, что они любят друг друга путем праведным. Это как думать, что Господь любит деревья, – мозг Себастьяна перефразирует вычитанные где-то строчки, – но порицает их цвет по весне».
Себастьян огибает кухонный остров и подходит ближе к матери.
– Осень впрямь завезла кое-что для семинара.
– Я думала, ты уже закончил с ними заниматься.
– Мне нужно отрецензировать работу, которую мистер Фуджита еще не читал.
И ведь ни слова откровенной лжи!
– Но ты же больше с ним не встречаешься? И не разговариваешь?
– Мы не общались уже несколько недель.
Это тоже правда. Себастьян держится подальше от школы, от всех мест, где они бывали вместе. Даже в горы не ходит. Он хочет репетиторствовать, но знает, что соблазн будет слишком велик – слишком легко будет снова остановиться у его дома и дождаться, когда он вернется с занятий.
У Себастьяна даже голосовых сообщений не сохранилось. Он стер их за считаные минуты до того, как отец забрал у него сотовый.
– Вот и хорошо. – Мать заметно успокаивается, отключает миксер и давай водить ложкой по краям миски, раскладывая тесто по формочкам. – Ты в долгу перед мистером Фуджитой за все, что он для тебя сделал. Так что, если есть время, помоги ему с рецензированием. Еще тебе нужно встретиться с братом Янгом и заполнить последнюю анкету. – Мама обожает составлять списки заданий, чтобы постепенно вычеркивать, перепоручать, организовывать, и Себастьян ей это позволяет, даже если никак иначе они больше не общаются. – Обязательства свои выполни, а потом давай, пожалуйста, поставим на
Преклонив колени, они с братом Янгом молятся, чтобы Себастьян стал сильным, чтобы он вновь стал примером для подражания теперь, когда уходит в свободное плаванье; чтобы из всего
Брат Янг рад подняться с колен, у него вид человека, не зря прожившего день. Он обнимает Себастьяна, говорит, что всегда готов его выслушать, что очень им гордится. В каждом его слове мудрость взрослого, опытного человека, а ведь ему только двадцать два.
После ухода брата Янга на душе у Себастьяна становится еще тяжелее. Молитва – рефлекс, ритуал, часть его естества, только надежду на лучшее она больше не дает. Мать зовет ужинать, а Себастьяну не хочется. В последнее время он ест, потому что терзать тело голодом – грех, а грехов у него и так с избытком.
На кровати тихонько гудит ноутбук. Себастьян подключил его почти час назад, едва уединившись в своей комнате, и с тех пор наблюдает, как медленно разряжается аккумулятор. Так складывается успокоительный ритуал: ноут уходит в спящий режим, экран темнеет, и Себастьян проводит пальцем по трекпаду, чтобы активировать.
На рабочем столе новая папка под названием «Автоквирография», в ней один-единственный файл с текстом, который хочется прочесть, а Себастьян не в силах себя заставить. Отчасти дело в страхе: он знает, что чтение лишь усилит боль. Еще есть что-то завораживающее в организованности Таннера. Семинарские работы в идеальном порядке, несколько вариантов романа датированы и озаглавлены. Помимо текстов, в папке лежат фотографии Себастьяна с метками
СЕБАСТЬЯН ФУТБОЛ 2014
СЕБАСТЬЯН ФУТБОЛ 2014А
СЕБАСТЬЯН СОЛТ-ЛЕЙК ТРИБ
СЕБАСТЬЯН ПАБЛ. УИКЛИ 2016
СЕБАСТЬЯН ДЕЗЕРТ НЬЮС 2017
