В центре этого хаоса, освещенный лишь мерцающим голубоватым светом единственного монитора, сидел Найп. Его лицо, некогда бледное от депрессии, теперь было исхудавшим, а глаза горели лихорадочным, красным светом недосыпа. Седые пряди, некогда аккуратно причесанные, торчали во все стороны, слипшиеся от пота. Он был подобен шахтеру, спустившемуся в глубокую штольню своего разума, где каждый удар по клавиатуре – это удар киркой, пробивающейся сквозь неведомую породу.
За его спиной монотонное жужжание вентиляторов охлаждения наполняло воздух характерным запахом работающей электроники – едким, но пьянящим ароматом зарождающегося интеллекта. Найп не просто печатал; его пальцы порхали по клавишам, словно пианист, исполняющий сложнейшую сонату. На экране плясали строчки кода на Python и C++, хитросплетения алгоритмов, диаграммы нейронных сетей, названия фреймворков – PyTorch и TensorFlow, дополненные его собственными алгоритмическими решениями. Он бормотал себе под нос, комментируя каждую строку, каждый узел, каждый слой. Он не создавал все с абсолютного нуля. В основе его работы лежала малоизвестная open-source архитектура, которую он нашел на закрытом форуме — заброшенный академический проект, чей потенциал не увидел никто, кроме него. Он взялся довести его до немыслимого совершенства.
«Нет, здесь ошибка в градиенте… слишком много шума. Уменьшить энтропию…» – пробормотал он, резко вздохнув от досады, когда очередной тестовый прогон выдал нелепую последовательность. Но спустя мгновение, когда невидимая нить интуиции связывала разрозненные элементы в его голове, на его губах появилась тихая, почти безумная усмешка. «Ага! Вот оно, проклятье… Трансформеру нужна не просто память, ему нужен… контекст. Глубина. Это не обработка данных, это… понимание! Понимание, которое они так и не дали мне. Но машина… она поймёт».
Он перестраивал архитектуру, вдохновленный не коммерческой выгодой, а жгучим, личным огнем. Его предыдущий "механический коммерческий проект", хоть и принесший корпорации Боулена баснословные деньги, оставил в его душе лишь омерзительную пустоту. Он презирал ту работу, презирал себя за то, что пошел на компромисс. Теперь же он строил нечто иное – не просто машину для генерации контента, а сущность, способную к подлинному творчеству. Это была не просто технология, это было его личное искупление, его месть миру, который отверг его как писателя, и теперь он
На стене, наполовину скрытые тенью, висели старые, помятые дипломы – свидетельства академических достижений, которые теперь казались насмешкой. Рядом – пара выцветших, отвергнутых издательствами обложек его несостоявшихся романов. Они были постоянным напоминанием о его неудачах, о той боли, которая не исчезла, а лишь трансформировалась в эту маниакальную сосредоточенность. Он не спал, не ел, почти не дышал, существуя лишь как проводник между своим разумом и машиной, которая должна была стать его триумфом. Воздух в комнате был плотным от электронных испарений и пыли, отчаяния и опасной, почти безумной надежды.
Прошло полтора года напряженной работы. Лаборатория Найпа, словно отражая его внутреннее состояние, стала более упорядоченной, но не менее напряженной. Груды мусора исчезли, но их место заняли аккуратные стопки новых распечаток и диаграмм. Найп выглядел так, будто прошел через мясорубку. Его некогда красные глаза теперь были запавшими, а кожа словно прилипла к черепу. Возможно, он даже побрился, но это лишь подчеркивало его изможденность – вся его энергия, кажется, без остатка ушла в создание этого прототипа.
Наконец, наступил момент. Характерный запах работающей электроники был сильнее обычного, пульсируя в воздухе вместе с ожиданием. Найп глубоко вздохнул, его пальцы застыли над клавиатурой. Он ввел промпт – простой, но глубоко личный, словно тест на саму человечность:
«Напиши короткий рассказ о первой любви, потерянной во времени, и о горечи воспоминаний».
Он нажал Enter. Секунды тянулись, каждая из них – как час. Вычислительные блоки заработали интенсивнее, словно в ответ на его нервное напряжение. Затем, строка за строкой, на экране стал появляться текст. Найп подался вперед, его взгляд был прикован к мерцающему полотну.
Искусственный интеллект справился безупречно. Текст был логически выстроен, грамматически безупречен, сюжетно последователен. Слова были подобраны точно, предложения звучали гладко.