Измочаленный лимузин, имевший теперь такой вид, будто его вскрывали огромным консервным ножом, замер посреди дороги, ярко освещенный мощным прожектором. Не обращая на него внимания, засевшие справа от дороги бандиты одиннадцать с половиной минут, лихо переговариваясь по-русски, увлеченно перестреливались с охранниками, не давая им выйти из-за джипов. И те, и другие будто забыли о президенте и целиком сосредоточились на перестрелке, полностью отдавшись азарту боя.
Хороша афганская метода, хороши как бойцы и моджахеды, инструктировавшие чеченцев, воевавших с русскими. Но уничтожать колонны с живой силой противника, зажатые на горных дорогах, и грабить их затем — не совсем то же, что охотиться на президентов. Однако свою роль засевшие справа от дороги террористы выполнили: они вывели из строя лимузин президента, они остановили и сковали огнем его охрану, выставив объект в полном и беззащитном одиночестве напротив того места, где по плану располагалась вторая, подстраховывающая группа.
Это так много — одиннадцать с половиной минут.
690 секунд.
Это настолько долго, что один из террористов, расстреляв по охранникам весь свой боезапас, заскучал и написал на стене кровью по-грузински: «Мы вернемся». Рядом с надписью осталось лежать тело, у которого в кармашке бронежилета был российский паспорт.
По меньшей мере 150 секунд из этих 690 «Мерседес-600» с Бабу, с умершими и истекавшими кровью охранниками стоял посреди дороги, в ста метрах от кортежа и нападавших.
150 секунд он подставлял свои уязвимые теперь не то что для гранатомета или подствольника, но и для любого пистолета бока и дыру на месте лобового стекла. Искореженный «мере» стоял в десяти метрах от кустов, за которыми была по плану боевая позиция Барсика и Ларисы (позывной Кура), вооруженных автоматами «каштан». Каждый «каштан» за 150 секунд с учетом времени, необходимого на смену магазинов, выпускает тысячу сто пуль и три выстрела из подствольного гранатомета. В семнадцати метрах от позиции Барсика и Куры по плану располагалась позиция радиоуправляемого, снабженного компьютерным наведением ПТУРСа — противотанкового управляемого ракетного снаряда.
Две тысячи двести пуль из двух «каштанов» на дистанции десять метров способны превратить в кровавый фарш двадцать человек.
Полуторакилограммовая боеголовка ПТУРСа, выпущенного прямой наводкой с расстояния двадцать семь метров, превращает в облако металлической пыли и ошметков средний танк.
Так что жалкий, замерший посреди ярко освещенной дороги искореженный «Мерседесс-600» и его единственный живой к тому моменту пассажир уцелеть не имели ни малейшего шанса.
690 секунд — огромное время. Однако из кустов сквера, возле которого так немыслимо долго торчал развороченный «мере», из кустов, за которыми располагались боевые позиции Барсика, Куры, Катка, Чары и прочих, не раздалось ни одного выстрела .
Сквер был пуст, как и полагается порядочному скверу в феврале в мрачное время на стыке суток...
За 690 секунд при скорости сто километров в час автомашина проходит по прямой девятнадцать километров сто шестьдесят семь метров. Поэтому этих секунд с лихвой хватило, чтобы случайно оказавшийся поблизости тбилисский гаишник Гарик Симонян подъехал к «мерсу», помог оглушенному и контуженному президенту пересесть в свою гаишную машину и отвез его в резиденцию.
Полиция подъехала уже после того, как напавшие на кортеж террористы, оставив труп с российским паспортом и многообещающую надпись, рассосались по горбатым улочкам.
Потом в Тбилиси объявили повышенную боевую готовность.
Спецназ оцепил город в радиусе километра от места покушения.
Заставы перекрыли пути на горные тропы, ведущие к отрогам Триалетского нагорья.
Руководители охраны президента вынуждены были признать: «Это была профессионально организованная диверсионно-террористическая военно-штурмовая операция, проведенная хорошо подготовленной группой командос. Сила и точность прицельного огня, при котором каждый движущийся объект уничтожается автоматически, превосходили все известные нам до сих пор примеры. Столь же четко были произведены отход и „растворение“ на местности».
Ну еще бы! Чем лучше нападавшие, тем незаметнее тот факт, что обучавшиеся спецами из ЦРУ и ФБР охранники, увлеченно перестреливаясь с террористами, бездарно забыли о президенте. Великое счастье, что гаишник, как всегда, оказался там, где ему нечего было делать.
Окажись Барсик на месте, он бы смог даже подискутировать с Бабу.
Например, о проблеме независимости Абхазии, откуда сам был родом.
Но Барсика, как и всех прочих, там не было.
Их там не было, в сущности, по той простой причине, что там не захотелось быть некоему Мухе.
Правда, Муха оказался не одинок в этом своем желании держаться подальше от грязного дела...
Итак, о том, почему сквер, прилегающий к трассе президентского кортежа, оказался пуст, а Барсик так и не вступил в дискуссию с президентом...
