– Люди – непонятные существа. Каждый из них – «Отделившийся».
– И тем не менее они успешно движутся вперед, от звезды к звезде, от планеты к планете. Они, как и всякая жизнь во Вселенной, ведут яростную борьбу. А мы?
– Вселенная не прощает ошибок. Война с непонятной нам космической расой приведет к гибели многих Семей!
– Люди слабы, – отмел возражения Хош. – Сильны их машины. Но ими способны управлять и мы.
– Многие Семьи пытались освоить человеческую технику. Проблем и разрушений было больше, чем пользы.
– Люди слабы, – упрямо повторил Хош. – Они ничто перед мощью коллективного разума. Эволюция дала нам решающее преимущество – мы способны читать рассудки иных жизненных форм. Вселенная не прощает лишь тех, кто слаб. Я превращу людей в рабов Единой Семьи. Их машины восстановят искусственный мир, построенный нашими предками!
– Ты безумен, «Отделившийся». Сейчас у каждой Семьи есть планета с подходящим климатом. Да, мы утратили единство, величие, нам некуда двигаться дальше, но я не поддержу тебя!
Хош не ожидал ничего иного. Старый инсект выродился. От него остался лишь выцветший хитин.
Вселенная. Он часто думал о ней. Холодная равнодушная Бездна, не прощающая ошибок, поглощающая слабых, открывающая новые пути лишь тем, кто следует законам эволюции. Таким, как Зрашт, нет места среди разумных особей Единой Семьи.
– Твое время закончилось. – Вместе с мысленным образом Хош нанес сокрушительный телепатический удар.
Зрашт выдержал атаку. Но он ошибся. Его мудрость не выродилась в беспомощность. Глава легендарной кочевой Семьи, самой влиятельной среди инсектов, не склонил головы перед «Отделившимся».
– Зачем ты назначил встречу? – зло осведомился Хош, прекращая атаку.
– Коллективные разумы не верят, что ты «Великий Отделившийся». Они предлагают компромисс, – спокойно ответил Зрашт.
Новое слово в лексиконе инсектов.
Компромисс. Сделка. Хош вновь ощутил ярость и горечь. Разрозненные, погрязшие в междоусобицах Семьи не назовешь даже бледной тенью былого.
– Логриане научили глав Семей торговаться? – не скрывая презрения, спросил он.
Вопрос остался без ответа.
– Ты должен доказать свою исключительность. – Зрашт держался уверенно.
– У меня нет времени посещать каждую планету скопления О’Хара, – ответил Хош. – И нет желания убивать каждого из Глав Семей.
– Существует компромисс.
– Хорошо. Что станет предметом торговли?
– Оставь в покое Семьи, выразившие готовность последовать за тобой в разрушенный мир предков. Мы не хотим их гибели. В обмен каждая планетная цивилизация передаст тебе по одному космическому кораблю с экипажем. Этого достаточно?
Хош глубоко задумался: двадцать четыре тысячи кораблей с экипажами из боевых особей? Внушительная сила, по меркам скопления О’Хара, но что в ней толку, если флот способен перемещаться лишь по сети древних гиперпространственных тоннелей?
Существует лишь несколько точек, где древняя сеть выходит к человеческим мирам.
Это ловушка?
«Да. – Хош спокойно и взвешенно прогнозировал развитие событий. – Формирование армады не пройдет незамеченным. Люди осознают степень угрозы и нанесут упреждающий удар – у них не останется иного выбора. Пострадают ли Семьи? – спросил себя Хош. – Нет, – мысленно усмехнулся он. – Для каждой, отдельно взятой Семьи потерять один космический корабль предпочтительнее, чем вступить в войну с незнакомым, малоизученным противником. Они останутся в стороне.
Что ж… – Он умел быстро анализировать ситуацию, принимая неординарные решения. – Пусть трусливые Главы Семей думают, что способны заманить «Отделившегося» в ловушку».
Цель – возродить Единую Семью, вернуться в древний мир и восстановить его – не давала покоя. Она давно въелась в каждую мысль. Единый флот лучше, чем разрозненные, не доверяющие друг другу, прозябающие в деградации коллективные рассудки.
– Я принимаю предложение, – не теряя достоинства, согласился Хош. – Но выдвигаю встречные условия. Мы встретимся еще раз. Я передам тебе чертежи, по которым должны быть построены корабли. Точку их сбора и порядок перемещения по древней транспортной сети я определю сам, – добавил он, спускаясь с возвышения.
Пусть коллективные рассудки думают, что откупились.
«Когда произойдет возрождение Единой Семьи, уже не мне, а им придется доказывать свою исключительность, чтобы вернуться на простор восстановленного мира предков!» – яростно подумал Хош.
Влажные и теплые недра космического корабля встретили «Отделившегося». Уютная сумеречная атмосфера объяла его, Хош проследовал через множество отсеков, затем внезапно остановился, медленно повернулся и… взглянул в глаза Дитриху!
– Ты проиграл, человек. Можешь сопротивляться, это уже ничего не изменит. – Он неотрывно смотрел в глаза командиру «Танаиса», сдавливая его рассудок, не давая дышать, уничтожая волю… пока вдруг не раздался слабый, приглушенный хлопок.
– Дитрих, очнись!
Лицо Павла Пахомова плыло, двоилось перед глазами. Командир все еще пребывал в мире чуждых образов, мыслей.
– Единая Семья… – не узнавая своего голоса, сипло выдавил он.
– Что?! – Пахомов склонился к нему. – Командир, ты меня видишь?! Узнаешь?!
