Итак, американские философы и интеллектуалы были единодушны в признании бессистемности, фрагментарности взглядов Ницше. Его рассуждения они оценивали как ненаучные, дилетантские, непоследовательные, обнаруживающие внутреннюю противоречивость. Ницше, полагали они, подменяет философское мышление воображением, расцвечивая банальности художественным языком, афоризмами и парадоксами. Кроме того, Ницше воспринимался ими как нигилист-богохульник, разрушающий прежние ценности, но оказавшийся не в состоянии предложить новые. В этой претензии безусловно сказалась религиозная ориентированность американской мысли.
В то же время в США появляются и сторонники Ницше, готовые непредвзято излагать и анализировать его труды. К их числу принадлежал Генри Луис Менкен (1880–1956). В 1907 году он опубликовал работу «Философия Фридриха Ницше»[164]. В трех разделах книги («Ницше – человек», «Ницше – философ» и «Ницше – пророк») Менкен попытался изложить идеи Ницше, что ему во многом удалось, несмотря на многочисленные неточности, как биографические, так и концептуальные. В частности, он ошибочно отождествил ницшевское понятие «воли к власти» с шопенгауровской «волей к жизни».
Именно работы Менкена о Ницше дали стимул широкому изучению идей Ницше в США и увлечению этими идеями. В 1910-е годы, как отмечает Ратнер-Розенхаген, в Америке возникла своего рода «мода на Ницше»[165]. Даже идеологически далекие от Ницше теоретики анархизма, такие как Бенджамен Такер и Эмма Гольдман, в своих выступлениях нередко прибегали к его аргументации. Что же касается американских литераторов, то многие из них пережили серьезное увлечение Ницше. Его идеями вдохновлялись Теодор Драйзер и Джек Лондон, Э. Э. Каммингс и Эзра Паунд. Теория драмы Юджина О’Нила, проблематика его пьес и его стремление использовать миф в качестве художественного метода выросли из идей первой работы Ницше «Рождение трагедии из духа музыки». Именно эта работа и произвела неизгладимое впечатление на Генри Миллера.
Книга «Рождение трагедии из духа музыки» была опубликована в декабре 1871 года. К этому моменту Ницше, получивший в Базеле место ординарного профессора классической филологии, уже всерьез сомневается в выбранной им академической карьере и делится своими сомнениями с близкими друзьями. В январе 1871 года он подал прошение, надеясь получить место профессора философии, но получил отказ. Академическая филология разочаровывает Ницше: он уже давно вынашивает замысел культурного обновления, революции, реформы образования, кардинального пересмотра прошлого.
Манифестом этих идей должна была стать наряду с «Рождением трагедии» его работа «Философия в трагическую эпоху греков», где выдвигается вопрос о назначении философии и ее роли в том, чтобы сделать возможной культуру и сотворение гения, открывающего новые ценности. Однако «Философия в трагическую эпоху греков» так и осталась незавершенной и не была опубликована. Ницше отдавал себе отчет в том, что он испытывает своих современников, прежде всего академических мужей, проверяет их готовность к обновлению, к реформам. Негативная реакция на «Рождение трагедии» со стороны представителей академической науки (Виламовиц), в том числе и тех, на чью поддержку Ницше рассчитывал (Ричль), привела его к мысли о том, что он переоценил «немецкую породу»[166] и люди культуры не в состоянии поддерживать в напряжении жизнь и познание. Академические ученые оказались не готовы воспринимать его идеи. Поэтому в последовавших за «Рождением трагедии» сочинениях Ницше, как справедливо замечает Трейси Стронг[167], оставляет идею реформы и решает разобраться в причинах собственного поражения.
«Рождение трагедии из духа музыки» следует рассматривать именно в контексте стремления Ницше осуществить реформу культуры, образования, политики и представления о личности. Казалось бы, частная проблема, не выводящая за пределы филологических интересов, перерастает у Ницше в глобальную революционную теорию, в исследование генезиса культуры и природы искусства.