– В «Склиф» повезем.
Кто-то из соседей вышел. Несколько человек. Стояли в сторонке. Анну Егоровну расспрашивали. Она сама не понимала, что произошло. С первого этажа ей вынесли маленький стаканчик. Послышалось слово «корвалол». Значит, с сердцем плохо. Александр стеснялся подойти к ней, словно был виноват в том, что отказался зайти с подполковником выпить рюмку коньяка из холодильника и это привело к таким последствиям.
Группа продолжила осмотр двора, начала опрос жителей. Лысцов с Басаргиным потолкались между операми, понимая, что в чужой бригаде они лишние. Вышли за ворота, остановились на улице.
– Ты же видел этого киллера... – сказал майор. – Запомнил? Надо сделать фоторобот. И водитель пусть за компьютером посидит.
– Там, за углом, «Ауди» стояла. Как на ночь припаркованная. Киллер в ее сторону двигался...
Они торопливо дошли до угла. Машины не было.
– Уже хоть что-то... Номер не помнишь?
– Я не могу запоминать номера всех машин, которые увижу за день.
Сказал и сам почувствовал, что его слова звучат на срыве, чуть-чуть истерично.
Вернулись во двор. Следственная бригада работала, как работает обычно. В бригаде свой следователь. Лысцову делать пока было нечего, и начальству уже решать, кто будет вести дело, объединенное производством.
Басаргин стоял задумавшись. Лысцов в стороне разговаривал по «сотовику», потом подошел к нему:
– Что-то соображаешь?
– Ищу связующее звено.
– Какое звено?
– Обыкновенное связующее звено. Вся эта история состряпана из рваных лоскутков. И нет связующего звена. Оно есть, но его не видно.
Майор пожал плечами:
– Разве цыганские фабрики не связующее звено?
– Это только мотив. А должно быть звено.
– По-моему, и так все ясно. Ищи своего Романа. Хотя... Ты же уходишь... Не передумал?
– Отставка! – Басаргин сказал категорично. – Тебе придется искать...
– Будем искать, – вздохнул Лысцов. – Ладно.
– Нам здесь делать как будто нечего, – предложил Басаргин. – Поехали по домам. Машину попросим, пока группа занята. Подбросит...
– Поехали. Протоколы завтра посмотрим... Ты же с утра будешь?
– Обязательно. Утром я буду писать рапорт.
– Только сначала в управление заскочим. Мне бумаги со стола надо в сейф убрать. Это одна минута...
Они заехали в управление. Минута затянулась на полчаса. Валера вышел расстроенный.
– Этот парень, которого в аэропорту задержали... Повесился в камере до того, как за ним приехала машина.
– В какой камере? Откуда в аэропорту камеры?
– Ну, не камера, а комната. Его в какой-то комнате закрыли и оставили без присмотра...
– Повесился или повесили? – поинтересовался Басаргин.
– Я при этом не присутствовал, – огрызнулся Лысцов. – Не могу доложить вам, товарищ капитан, в подробностях...
Султан сразу дозвонился на «сотовик» своему осведомителю. Тот, должно быть, был один, разговаривать мог свободно и начал с высказывания претензий:
– Заварил ты кашу... Нормальных парней, что ли, найти не можешь? Шушеру какую-то на серьезное дело посылаешь... Ладно хоть, подполковник – лох. Его куском колбасы, как голодную дворняжку, в любую подворотню заманить можно. И то не справились... Против лоха и послали лоха. Тот и лопухнулся. А теперь в аэропорту попался. И сразу «явку с повинной» написал.
– Пусть. С ним я позже разберусь. На нем след обрубается.
– А капитан-то... Я же предупреждал, что это лучший стрелок управления и один из лучших оперов. Он сразу твоего киллера вычислил, еще до того, как тот пистолет достал. Одно хорошо, что стреляет капитан всегда в лоб... И нет следа! Он по-другому стрелять не умеет. Авторский выстрел это у нас называется... И все это уже связано с твоим Романом. Кстати, где он?
– Он там, где ему следует быть. Мне не докладывает. Мы с ним люди одного уровня, и я следить за ним не собираюсь.
– А зря... Лучше бы ты убрал цыгана, и никак твоя работа не выплывет.
– Пусть лучше эта выплывет. Иначе знаешь что начнется?..
– Тебе решать. Мое дело предупредить. Что ты позвонил? Новостями интересуешься?
– У меня новые люди есть. Серьезные. Где сейчас твои подполковник с капитаном?
– У них опять какая-то операция. Не знаю точно... На выезде.
– Оба?
– Я слышал, что оба.
– Значит, дома их нет?
– Если они операцию не дома проводят, значит, нет.
– Все. Мы работаем!
– Работайте... Засада во дворе у подполковника спать ушла. Там чисто.
Осведомитель разговаривает нагловато, как равный. Но он человек нужный, и Султан не желает обострять с ним отношения. Уже не в первый раз обращаться приходится. Ворчит, но всегда выручает. За что ему и приходится платить. Правда, не слишком много. С таких денег не разбогатеешь.
Али прислушивался к разговору, пытаясь понять смысл только по репликам Султана.
– И что? – спросил, когда Султан положил трубку.
– Можно сразу приступать. Оба на операции. Вчера они с операции вернулись в три часа ночи. Сегодня, наверное, спать хотят. Должны раньше...
Он развернул пакет, который до этого выложил на стол.
