- А как вы можете удостовериться, что именно хочет от вас Господь в данный момент: работать, или молиться, или пригласить гостей, как нас сегодня?
- Мы простые люди. Я простой человек. Не нужно слишком много думать. Просто нужно жить перед Богом. Сегодня мы встретились, и я подумал, что это будет хорошо...
- Вы питаетесь при монастыре?
- Нет. Езжу в город за продуктами, в Рамле или Иерусалим. Раз в две недели, с коляской. Всякий раз, как выберусь в город, надо полдня потом приходить в себя. Дух там другой. А вам не трудно ездить в город?
Муж: - Нет, я привык каждый день.
- Недавно меня дантист, грек, пригласил поехать в Мар-Сабу. Там хорошо, но меня там один как начал уговаривать перейти в православие... Говорит, у Игнатия Брячанинова все написано, почему это необходимо...
Я сочувствую. Меня косметичка одно время звала в иудаизм, а вот в католицизм никто не пытался. Мне бы не понравилось.
- А обратно возвращаюсь, стою на остановке в Иерусалиме - подходит мужик, заговаривает - кто ты да что - и давай объяснять, что надо жениться, семью заводить, ты молодой, мол... Искушения.
Мне хочется спросить его про какие-то классические искушения, какие бывают у отшельников - страхования, например, но я удерживаюсь, да и словарный запас у меня мал.
Начинаю рассказ о себе, о своих трудностях. Тут словарного запаса хватает. О том, что я "ни холодна, ни горяча" и забываю первую любовь свою, и многое другое, все то, что хотела рассказать духовнику.
Зря я тут долго говорила, лучше бы его послушать, а ведь скоро уходить... Иногда теряю нить беседы, вслушиваясь в живую тишину, вливающуюся из раскрытой двери часовни.
Не помню, в связи с чем он сказал: "Молитва - это способ потерять себя".
- ?
- Это место освобождения от нас и наших дел для Бога, как у Марка: кто сохранит свою жизнь в этом мире - тот потеряет ее, а кто потеряет для Меня и Евангелия, тот обретет.
Уже много времени прошло за разговорами. Идем помолиться. Я устраиваюсь на полу напротив открытой дарохранительницы и впитываю в себя, проветриваюсь насквозь этим неземным воздухом, подключаюсь к току энергии, и она пульсирует во мне. И это ощущение обнаженности перед нечеловеческим светом вечности. Неужели я останусь жить вне этого мира? Буду только редким гостем? И не прикоснусь к этой самой главной в мире работе - стяжать Святого Духа, направлять Его могучий поток в человеческий мир?
Хорошо нам здесь быть. Но надо, наверное, иметь совесть и вскорости уйти...
Молимся за ближних и дальних. В конце Гриша просит спеть "Христос Воскресе" по-русски. Он очень это любит.
Мы тоже. И в этих словах - смысл и содержание той молитвы без слов, которой пропитан воздух часовни.
- Вы очень новые православные. Разве у вас поют "Христос Воскресе" вне Пасхи?
Пожимаем плечами... Что они знают о нас? Серафим Саровский встречал этими словами каждого входящего...
- Сейчас я вам соберу салата и разных трав. Муж пытается его остановить: хватит, она не будет есть салат, но я быстро делаю знак - этот салат и траву от отшельника, конечно, буду.
Спускаемся с холма вдоль рядов виноградника. Земля вспаханная лежит полосами, как будто по ней прошлись лошадиным гребнем.
Он нас провожает.
Мне жаль туристов. Если Григорий поставит забор, то, может, они постесняются постучать.
- А туристы, когда заходят, впечатляются?
- Да, они задают вопросы, я отвечаю.
Такое впечатление может изменить жизнь. Ведь в этой стране запрещено проповедовать иные религии, кроме иудаизма. Но если люди спрашивают, значит рискуют услышать - сами виноваты.
Пока мы молились, стало пасмурно. Сейчас пойдет дождь, его так ждала эта земля, потрескавшаяся от суши уже в феврале. Я оглядываю окрестности, уточняя место для следующего пейзажа.
Поднялись на пригорок, с которого уже видна цивилизация - шоссе, перекресток, дальний городок на холме.
- Вот здесь, брат и сестра, я вас оставлю.
- Спасибо вам.
- И вам.
Начали капать первые мелкие дождинки. Подходим к повороту шоссе - здесь вчера мы вытряхнули из кармана плаща мои сережки. Две капли из черного стекла с голубым глазком и маленьким золотым вкраплением. Конечно, мне их не жалко, но для спокойствия найти бы хоть осколки и забыть. А может они на пешеходной части целые лежат?
Вот какой-то невразумительный осколочек, черный с голубым, слишком маленький, чтобы по нему судить. Подходит муж, протягивает два черно-голубоватых огрызка, аккуратно обглоданных со всех сторон колесами машин. Так вот какие они были внутри. Зачем-то беру с собой эти осколки. Можно ли считать, что каждый из нас хоть чем-то заплатил за этот удивительный уикенд?
">Моцей шабат
Дождик уже капает активнее, но мы уже почти у ворот. Вспоминаем, что сегодня суббота, мы должны были вообще-то работать, я, например, на монастырской кухне. Ну вот.
На вечерней службе много народу, наверное, группа паломников. Интересно, а на ужин они останутся? А я на кухню не пришла сегодня. Может, еще успею после службы чем-то помочь?
