— Кто это такой? — спросил Артур.
— Кто — тот дядька с пятью головами и кустом бузины? Понятия не имею. Прохожий какой-то.
— А-а.
Они сидели на тротуаре и с некоторым беспокойством смотрели, как тяжело скачут на песке дети-гиганты и стремительно несутся по небу дикие лошади.
— Знаешь, — кашлянув, начал Артур, — если это Саутенд, то что-то с ним неладно…
— Ты намекаешь на тот факт, что море неподвижно, как скала, а дома колышутся туда-сюда? Да, я тоже подумал, что это как-то странно.
Внезапно раздался женский голос. Самый обычный приятный женский голос. Он произнес:
— Один к двум в степени сто тысяч…
Форд огляделся в поисках источника звука, но не увидел ничего, что бы его заинтересовало.
— Кто это сказал? — воскликнул Артур.
— Понятия не имею! Будто кто-то подсчитывает коэффициент вероятности. Ну, один к трем… Один к двум в степени сто тысяч — это очень маловероятно, надо тебе сказать.
Внезапно на них опорожнилось содержимое огромного резервуара с горчицей.
— Что это значит? — вскричал Артур.
— Ты о чем, о горчице?
— Нет, об этом подсчете вероятности!
— Понятия не имею. Просто ума не приложу. По-моему, мы на борту какого-то космического корабля.
— Причем, осмелюсь заметить, — заметил Артур, — явно не в каюте первого класса.
На материи пространства-времени появились складки — большие и уродливые.
— А-а-а-а-ргхх! — завопил Артур, почувствовав, что его тело размягчилось и потекло в неожиданных направлениях. — Саутенд тает… звезды кружатся… мои ноги засасывает закат… левая рука вообще куда-то делась… — Тут ему в голову пришла страшная мысль: — Как же я теперь буду пользоваться электронными часами? — Он перевел взгляд на Форда: — Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!
Опять раздался голос:
— Один к двум в степени семьдесят пять тысяч. Форд вперевалочку бегал вокруг пруда.
— Эй, голос! — сердито прокрякал он. — Где ты? Что происходит и как это остановить?
— Успокойтесь, пожалуйста, — произнес приятный голос. Так увещевает стюардесса пассажиров самолета с двумя моторами, один из которых объят пламенем. — Вы в полной безопасности.
— Не в этом дело! — бесновался Форд. — Дело в том, что я сейчас пингвин, хоть и в безопасности, а у моего коллеги быстро кончаются все конечности!
— Порядок, они снова на месте, — заверил Артур.
— Один к двум в степени пятьдесят тысяч.
— Правда, — заметил Артур, — они у меня несколько длиннее, чем хотелось бы, но…
— Эй! — вскричал Форд. — Тебе не кажется, что пора сказать что-нибудь более толковое?
— Добро пожаловать на борт «Золотого сердца», — объявил голос. — Прошу не принимать близко к сердцу, — продолжал голос, — все, что вы, возможно, видите и слышите, — это лишь временный побочный эффект вашего чудесного спасения от неминуемой гибели при вероятности один к двум в степени двести семьдесят шесть тысяч, а то и выше. Сейчас на борту вероятностный фактор один к двум в степени двадцать пять тысяч. Мы войдем в нормальную вероятность, как только определим, что вообще можно считать нормой. Благодарю за внимание. Один к двум в степени двадцать тысяч.
Голос смолк.
Форд и Артур оказались в маленькой комнатке со светящимися розовыми стенами.
— Артур! — в экстатическом восторге закричал Форд. — Это фантастика! Нас подобрал корабль на невероятностной тяге! Обалдеть можно! Ходили всякие слухи, и, разумеется, их официально опровергали, но, стало быть… Невероятностная тяга! Артур, это просто… Артур! Что с тобой такое?
Артур лежал на полу, отчаянно пытаясь прижать его плотнее к стенам, однако из щелей тянулись крохотные, покрытые шерсткой руки с измазанными чернилами пальцами и доносился безумный писк торопливых голосков.
Артур в ужасе повернул голову:
— Форд! Там бесконечное множество обезьян, которые только что написали «Гамлета» и хотят с нами об этом поговорить.
Невероятностная тяга — чудесное изобретение, позволяющее преодолевать межзвездные пучины за неуловимо малую часть секунды и безо всякой там чудовищно неуклюжей возни в гиперпространстве.
Основы невероятностной тяги были открыты благодаря счастливой случайности; затем их реализовала на практике группа ученых Галактического правительства, работавшая на Дамогране.
Вот вкратце история открытия.
Принципы создания малых количеств конечной невероятности путем элементарного подключения логических цепей ССМ — Сверхкрохотуленького Субмезонного Мозга — к построителю атомных векторов, взвешенному в мощном генераторе броуновского движения (таковым с успехом может служить чашка горячего крепкого чая), были, разумеется, хорошо известны и даже зачастую применялись: например, чтобы оживить скучную вечеринку неожиданным смещением всех молекул одежды хозяйки на полметра влево.
Многие почтенные физики заявляли, что с этим они мириться не могут — возможно, потому, что это профанация науки, но скорее потому, что их на такие вечеринки просто не приглашали.
