Сегодняшний день мы с Андреем решили посвятить зарабатыванию денег на паром Вади-Халфа — Асуан. Задавшись этой целью, мы сошли с поезда и направились в город с намерением продать мой фотоаппарат ФЭД б/у. Год назад, в маленькой индийской деревушке близ Бангалора, подобный сему, только еще на двадцать лет старше, был продан мною почти за 1800 рупий — более 45 долларов США. Воодушевляясь этим примером, мы пошли продавать ФЭД в Атбаре. Однако суданцы оказались значительно меньшими любителями фотоаппаратов, чем индусы, и сей чудесный агрегат не только не был нами продан, но и чудом избежал поломки в руках любопытствующих.
Так как ФЭД продать не удалось, нам оставалось последнее средство — съесть арбуз, а затем разделить город на две части — «сферы влияния», пройти по лавкам и…
— Салям алейкум, ана сьяха мен Русия (путешественник из России). Ана фулюс мушкеле (проблемы с деньгами). Ана саусауферу Маср (еду в Египет), сефина Маср гали, кабир фулюс (пароход очень дорогой), ана калиля фулюс. Атгани, менфазолек, альф гиней (дайте мне, пожалуйста, 1000 фунтов)! Шукран (спасибо).
Мне самому это очень напоминало попрошаек в метро: «Добрый день, уважаемые пассажиры! Мы сами не местные, приехали из далекого Таджикистана…» Однако результат превзошел все наши ожидания. Большинство лавочников удивленно доставали и давали требуемый «альф гиней». Люди победнее извинялись и давали половину, 50 динаров. И только один из десяти уклонялся от пожертвования, мотивируя это либо отсутствием денег, либо другой причиной (типа «Бог подаст»).
Через сорок минут «плодотворной работы» я удалился от базарных мест, сел в тенечке и пересчитал выручку — 22 800 фунтов. Почти десять долларов! В стране глиняных домов и соломенных хижин! Мне стало стыдно, и я прекратил сие занятие, и больше с суданцев денег не собирал.
В назначенный час я воссоединился с Андреем. Его успехи были вдвое лучше моих. Вместе мы решили вернуться на базар и дополнить сегодняшнее счастье еще одним арбузом, который гордо приобрели за «альф гиней» (1000 фунтов).
Вот как много значит религия. Все мы еще до старта знали «пять столпов мусульманства»: вера (нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — Его посланник), молитва (пять раз в день), рамадан (пост в светлое время суток в определенный месяц года), хадж (паломничество в Мекку для тех, кто может его совершить) и закят (милостыня). Право на получение закята имеют нетрудоспособные, престарелые, несостоятельные должники, а также путники, не имеющие средств для возвращения домой. Вот почему так низок был процент отказов.
Конечно, мы сами были виноваты, не предусмотрев заранее возможность неуплытия в Йемен. Потратившись на йеменскую визу (даже дважды — в Дамаске и в Хартуме!), планируя легко и бесплатно перевалить на тот берег Красного моря, надеясь продать в богатом Омане килограмм металлической российской мелочи, — мы оказались почти без денег в самой нищей стране нашего маршрута. К счастью, местные жители оказали нам бескорыстную помощь.
Проходя по базару, мы увидели странного мужичка. В тюбетейке и сером замызганном халате, в сандалиях и с бородой, он напоминал восточного человека, но что-то светленький был он.
Пока я думал, что это за человек, он сам первый поздоровался с нами по-английски.
— Здравствуйте! Мы из России, — ответили мы тюбетеечному человеку, — а вы откуда?
— О, Россия, вы приехали из Порт-Судана? А где остальные трое? — оживился он, и, видя наше удивление, добавил: — Помните: трое французов с машиной? Они мне рассказали о вас. А мое имя Измаил.
Мы перекинулись еще парой слов; Измаил, как и мы, недавно приехал из Порт-Судана, откуда он безуспешно пытался уплыть в Египет; не найдя пароходного счастья, он решил поехать по земле и сейчас ждал поезда на Вади-Халфу.
— А вы где ночуете сегодня? — заинтересовался он.
— Да так, на земле, или кто-нибудь из местных жителей приглашает нас, — отвечали мы.
— А я остановился в локанде. Это местная дешевая гостиница. Я тоже люблю спать на земле, но мне сегодня нужен свет и чистое место для работы: я пишу на рисовых зернах.
Мы удивились столь необычной деятельности нашего нового знакомого, но вынуждены были расстаться (мы торопились), намереваясь встретиться и поговорить завтра в ожидании поезда.
— Увидимся завтра, на станции, — сказали мы.
— Увидимся, иншалла, — отвечал Измаил и исчез в базарной толпе.
Ночь мы провели в гостях у одного из местных жителей. Наутро Андрей вновь побудил меня искать чай. Атбара большой, по суданским меркам, город, и мы стучались в ворота домов по случайному принципу. Так вышло, что случилось пить чай в гостях у человека, который работал машинистом поезда; звали его Абдурахман. Именно он должен был повести наш поезд до Вади-Халфы. Вот совпадение! Но до отправления поезда было еще много времени, и мы с Андреем опять разбрелись по Атбаре: он продолжил поиск мелких спонсоров, а я сидел на железнодорожной станции и писал дневник.