98 % территории Египта — безжизненная пустыня, и городов там нет. Подавляющее большинство 60-миллионного населения страны сконцентрировалось в долине и в дельте Нила; здесь находятся плодородные земли, пальмы и поля. Еще немного людей пристроилось по каменистым берегам Средиземного и Красного морей. Здесь почти нет растительности — лишь редкие порты и курорты. В шести крупных оазисах пустыни находится еще несколько селений. Есть еще пара мелких оазисов, где находятся монастыри, например обитель Святого Антония, куда сейчас ехали мы. Остальные области Египта практически необитаемы.
В Египте всего несколько дорог, из которых главнейшие суть сии:
а) трасса вдоль Нила, идущая то по одному, то по обоим берегам реки от Каира до Асуана и далее до Абу-Симбела;
б) трасса вдоль Красного моря, по которой мы ехали сейчас; здесь расположены редкие курорты и гостиницы; дорога идет от Суэца через Хургаду в Судан, но въехать по ней в Судан запрещено;
в) трасса вдоль Средиземного моря до ливийской границы;
г) трасса в виде петли, проходящая через четыре пустынных оазиса, самая глухая и жаркая;
д) шесть «срезок», соединяющих долину Нила и города на побережье Красного моря;
е) множество мелких, коротких дорог в дельте Нила.
Этим списком исчерпывается многообразие египетских дорог. Примечательно, что все они асфальтовые, с нормальным покрытием и нормальным потоком машин (кроме оазисного кольца, где машин поменьше). Скорость путешественника ограничивается только дорожными полисменами, имеющими предубеждение против автостопщиков и иногда мешающими им.
Монастырь, куда мы хотели попасть, был, возможно, самой древней христианской обителью на земле (из действующих ныне). Святой Антоний, основатель пустынножительства, поселился здесь в IV веке. С Божьей помощью, а также благодаря здоровому климату, он прожил 105 лет. Еще при его жизни сей маленький оазис (родник и несколько пальм) стал центром монашеской жизни, и вскоре здесь уже обитали сотни монахов.
С тех пор прошло более полутора тысячелетий. Мы высадились из машины на глухом повороте; надпись на будке автобусной остановки гласила: «Monastery st. Antony». В тени остановки сидели два водителя сломавшегося рядом грузовика и пили горячий чай из термоса.
Монастыря не было видно (до него было 12 километров), но туда ответвлялась хорошая асфальтовая дорога, и мы с Гришей пошли пешком. За время, что мы шли, мимо проехало всего пять транспортных средств: грузовичок-деньгопрос, забитая легковушка, груженный поклажей верблюд (с погонщиком) и вслед за ним, его верблюжонок, а также автобус, начиненный цивилизованными туристами. Никто из них не подвез нас, солнышко грело, и мы пришли к воротам обители изрядно вспотевшие.
Монастырь стоял прямо у подножия большой горы, поднимающейся из пустыни. С нашей стороны он был огорожен невысокой стеной, за которой содержалось несколько зданий, кирпичных и глиняных, небольшая церковь и десяток пальм. Внутри было пустовато и солнечно. Молодой монах на входе поторопил нас, говоря, что вот-вот начнется экскурсия по монастырю.
И впрямь, для только что прибывших на автобусе пятнадцати французов и для примазавшихся к ним нас была устроена небольшая экскурсия. Седобородый монах лет шестидесяти провел нас по всему монастырю, объясняя его историю и сущность помещений. Вот, например, старинные ворота монастыря и подъемное колесо: оказывается, в старину монахи затворялись от мира и поднимали пищевые пожертвования и редких посетителей к себе при помощи «лифта», устроенного в древней башне ворот. А вот родник у подножия горы, порождающий воду для питья и хозяйственных нужд (все попили из него, а мы с Гришей особенно набросились на воду, так как сильно выпотели по дороге).
По местному обычаю сняв ботинки, все зашли в храм. Он был основательно стар и находился в стадии ремонта. После храма посмотрели колокольню. Сама жизнь монахов, их быт, церковная служба и прочее остались от нас скрытыми — все же это пустынь, а не исторический музей. Узнали, что сейчас в монастыре живут 75 монахов, а всего в Египте 12 христианских монастырей, принадлежащих Коптской православной церкви.
— А интересно, сейчас есть какие-нибудь монахи, которые живут, как Святой Антоний, больше ста лет? — заинтересовался я.
— Сейчас нет, — отвечал монах-экскурсовод.
— А не было ли здесь в прошлом конфликтов с мусульманами?
— С мусульманами? — переспросил он и тихонько добавил, указуя на водителя экскурсионного автобуса, бродящего по монастырю: — Этот водитель не христианин…
Мы поняли, что монах не хочет раздувать межконфессиальную рознь, и не стали расспрашивать более.
В иконной лавке всем желающим подарили открытки-иконки (мне, разумеется, вручили изображение Святого Антония, которое потом благополучно со мной доехало до Москвы), после чего мы с Гришей отделились от остальных туристов. И очень кстати — когда мы собрались набрать воды, молодой монах, тоже, вероятно, приглядывающий за туристами, спросил нас: голодные ли мы? Вскоре нам Бог послал вкусного овощного супа, который и был немедленно употреблен.