С трудом избавившись от покупателя, мы пошли вон, стараясь обойти пирамиды. Вскоре базар-вокзал кончился и началась свалка. После сего мы оказались в каменисто-песчаной пустыне, среди которой, на возвышении, стоял маленький домик-бытовка.
— Идем, впишемся в этой будке, — предложил Гриша.
Идти вписываться в будке было не лучшей затеей. Конечно, время было самое вписочное: заходило солнце, туристы расходились, где-то вдалеке полицейские на верблюдах свистками прогоняли задержавшихся. Из будки навстречу нам вышли два египтянина и, осознав нашу сущность, стали препятствовать нам.
— Нельзя, нельзя! Хотель, хотель! — кричали они и махали руками.
— Можно, можно! Долой хотель! — отвечали мы.
Вскоре жители будки решили-таки простить нас (вероятно, это была местная народная дружина, охраняющая пирамиды от непрошеных гостей, старающихся войти в обход центрального входа). Один из них повел нас куда-то, уверяя, что он покажет нам место для ночлега. И впрямь, места он знал хорошо и вскоре привел нас на возвышенную, каменно-песчаную гору, с которой открывался прекрасный вид на пирамиды, сфинкса и другие древности.
— Ну, спасибо, мужик! — поблагодарили мы его.
— Тут за «спасибо» ничего не бывает. Давайте бакшиш! — отвечал он очень понятно на смеси английского и арабского языка.
Мы мысленно сплюнули, но отступать было некуда, и наш корыстный проводник получил бакшиш в форме двух билетов МММ и металлической мелочи.
— А как насчет паунд-ижипшиан (египетских фунтов)? — смутился он.
— «Паунд-ижипшиан» кончились, возьми русский сувенир, — отвечали мы ему, и он, поворчав, ушел.
Но как только мы разложили здесь, на возвышении, свои коврики и спальные мешки, нас заметили другие соглядатаи. Со стороны пирамид к нам двигались трое полицейских на здоровенных верблюдах. Вскоре они возвысились над нами.
— Эй, мужики, здесь вам не хотель! — начал свои речи самый смелый из них.
— Нам и не нужен хотель, — отвечали мы.
— Валите отсюда, здесь нельзя ночевать!
— А мы думаем — можно, — не отступали мы.
Верблюд одного из полицейских смачно пописал пенистой струей на место нашего предполагаемого ночлега.
— Ну, тогда давайте бакшиш, — предложили консенсус полицейские.
Оказалось, что уплата бакшиша тому мужику, приведшему нас на это место, еще не освобождает от уплаты других налогов и сборов. Выдав полицейским мавродики и монетки, мы освободились от них. Полицейские, было, покинули нас, но тут один из них вернулся и с высоты верблюжьего роста заявил:
— Give me another bakshish. I am a special. (Дайте мне другой бакшиш. Я особенный.)
«Special» получил свой «another bakshish», но этим дело не закончилось. Прошло небольшое время, и «Special» появился вновь, держа в руках мавродик.
— No change! No change! (He меняют!)
Мы, как могли, объяснили ему, что это рашен-сувенир, потом дали ему еще один сувенир и пару монеток, сделав вид, что так и надо, и «Special», тоже сделав вид, что так и надо, ускакал на своем верблюде прочь — выявлять других нарушителей.
Это был замечательный вечер. Как только все деньгопросы покинули нас, сумерки окончательно сгустились. И тут началось самое интересное — так называемое свето-звуковое шоу. Туристы, заплатившие за него, должны были сидеть в специальных стульях, как в кинотеатре, расположенных перед сфинксом. Самих туристов мы не видели, так как они были скрыты от нас темнотой и сфинксом. Зато лазерообразный луч высвечивал на пирамидах разные знаки, подкрашивал их в разные цвета, а хорошо поставленный голос из динамиков на непонятном языке вещал туристам, объясняя им сущность пирамид и их предназначение.
Свето-звуковое шоу длилось примерно полчаса, потом, вероятно, туристы сменились и началось другое, такое же, но на другом языке. Мы с Гришей уснули, довольные сегодняшним днем.
Среди ночи нас, лежащих в пустынной местности, пытался разбудить какой-то человек. Сквозь сон я расслышал от него только одно слово «масари» (деньги). Мысленно и устно отправив этого человека куда подальше, мы продолжили спать.
К утру похолодало, и пирамиды спрятались в густой туман, подобный вате. Мы с Гришей проснулись, собрали рюкзаки и отправились на автобусную остановку. За ранностью часа «бакшишеры» больше не липли к нам. Мы сели на городской автобус и поехали в центр.
Отвлекаясь от хода повествования, скажу, что уже и сто пятьдесят лет назад пирамиды были почти так же облеплены продавцами и предлагателями услуг, как и теперь. Вот что пишет известный немецкий зоолог и путешественник Альфред Э. Брем (1829–1884), рассказывая о своем подъеме на вершину пирамиды Хеопса в 1847 году: