К двум часам дня мы зажарились (тени, воды, людей и благ цивилизации на нашей позиции не было) и по очереди сходили к аэропорту (договорившись, если что, уезжать по частям). Около аэропорта находилась мечеть. Хотя она была пуста в любое время дня и года, в ней оказалась не только вода, но и душ. Хорошо путешествовать по мусульманской стране! Совершив по очереди омовение и стирку, мы продолжили разлагаться.
Костя Шулов, утомившись от долгого ожидания машин на Хартумской дороге, решил избрать другой путь. Как вы помните, в Хартум можно проехать по нескольким дорогам: 1) вдоль Нила между деревнями; 2) в десяти километрах от Нила по «скоростной» дороге, огибающей деревни; 3) и по какой-то третьей. Ну и через Кариму, конечно, но это мы уже пробовали. Костя решил избрать путь вдоль Нила: там хотя шансы поймать прямую машину малы, но есть хотя бы транспорт между деревнями, и можно хоть по чуть-чуть, а двигаться вперед. Итак, мы попрощались с Шуловым, и он в своем желтом комбезе растворился среди коричнево-желтой пустыни. Но не успели мы привыкнуть к его отсутствию, как он вернулся обратно к нам: ему, видите ли, в Донголе подарили так много еды, что он решил поделиться с нами.
Съели угощение Шулова. Кроме этого, мы съели специальную концентрированную еду, похожую на смесь печенья и бульонного кубика по цвету и консистенции. Эти кубики Шарлаев получил в Акабе как презент от моряков, и предназначались они для потерпевших крушение. Инструкция, изложенная на восьми языках, гласила:
«Не есть более 8 штук в день. Не пить первые 24 часа. После 24 часов пить не более 0.5 литра воды в сутки, а в случае дефицита воды — по 0.1 литра воды в сутки. Не смешивать с морской водой или мочой…»
Мимо нас проехал вчерашний мотоциклист.
— Это вообще не та дорога, ребята, — объяснил он. — Точнее, это тоже та дорога, но мало кто ездит по ней. И вообще сегодня выходной и машин не будет никуда.
— Так и вчера был выходной, и позавчера!
— Да, конечно, у нас ведь праздник. Но завтра машины пойдут. Обязательно. По той дороге.
Мотоциклист уехал. Вскоре вопреки его предсказанию на нашу «не ту дорогу» свернула первая «бокаси» («хайлюкс»). Мы судорожно застопили ее. Однако водитель ехал только на 20 км, а вовсе не в Хартум, до коего оставалось 550 км. Перспектива оказаться на «развилке» в глухой пустыне нас не устраивала, и мы расхотели ехать.
— Альйом (сегодня) — объяснил водитель, — мафи сейяра (нет машин). Сейяра букра (машины завтра), иншалла (если Бог даст)! Ведь сегодня праздник!
Окончательно уверовав в неавтостопные свойства праздника, мы решили пойти в город поесть. Собрались, и только пошли в Донголу, как нас подобрала машинка, едущая из аэропорта. Водитель ехал к себе домой и провез нас метров шестьсот. Мы вылезли из кузова, водитель вышел из кабины, посмотрел на нас и зазвал к себе на обедо-ужин.
Водитель жил весьма цивилизованно. В доме у него были кровати, столик и даже магнитофон. Мы поставили кассету «Песни нашего века» и кайфовали. Тем паче, что скоро нам принесли огромное алюминиевое блюдо и мы могли наполниться очередным фулем, хлебом, «соплями», мясом, рисом и чаем. Мы слушали знакомые песни и переиначивали их по-своему.
В шесть вечера мы снова на трассе и снова встречаем того же мотоциклиста.
— Сходите, может, завтра на толкучку («сук шаби»), — советует он, — там можно найти машину.
— На толкучке мы найдем платную машину, а здесь бесплатную, — отвечаем мы.
Мотоциклиста это не удивило, и он уехал, пообещав нам, что завтра праздник закончится и машины на Хартум пойдут просто толпами. Шулов решил остаться и на завтра на сей трассе — надо же дать машинам последний шанс увезти нас прямо в Хартум.