Долго ли, коротко ли, в какой-то момент на дороге запылило и показалась очередная «тойота», полная мужчин и женщин. Водитель взял и нас. Развезя по разным уголкам деревни этих людей, водитель со своим братом (или другом) решили отвезти нас к себе в гости. Пользуясь случаем переждать жару и расспросить о трассах, мы согласились. Получилось, что на этой машине мы приблизились к заветной цели на целых два километра, а может, и того меньше.
— Трасса здесь одна, — объяснял водитель на смеси английского и арабского, — и проходит она по пустыне, в стороне от деревни: я покажу вам. Там все ездят на Габбу, Деббу и Хартум. А есть и другая трасса, она идет вдоль Нила, но не там, где вы сидели, а в другом месте. По ней ездят реже, все только по соседним деревням. Но и по ней ездят тоже. Больше никаких трасс нет, только еще одна, вон там, видите? где мечеть! Вот там тоже трасса.
Водитель вконец запутал нас, но все же выявил, что лучшая трасса — это та, что проходит в двух километрах от его дома, близ мечети и колодца. Решили пойти туда, как только спадет дневная жара, а пока хозяин предложил нам помыться.
«Ванная комната» стояла во дворе и представляла собой крошечный домик из цемента, величиной с деревенский туалет. Для целей мытья нам было предоставлено ведро, которое хозяин, сходив куда-то, наполнил теплой мутной водой. Был и маленький черпачок, а на полу «ванной комнаты» — слив. Мы по очереди сходили на помывку и истратили на пятерых два ведра воды.
Мылись, обедали, употребили немало чая в ожидании, когда спадет жара, вспоминали все известные нам арабские слова в неспешной беседе. Когда наконец тени начали удлиняться, мы попрощались с хозяином и пошли в указанную нам сторону.
Сперва, однако, мы набрели на кладбище. «Мужик правильно указал дорогу!» — подумали мы. Кладбища в Судане просты и незатейливы; на могиле ставится обычный камень, без имени и дат. Никаких склепов, цветов, оград, изображений. Никто не ходит и не приносит на могилу цветы. Прошли кладбище и увидели лежащий на песке в пустыне пустой чайник и долго смеялись, выдумывая, как он сюда попал. Наконец мы набрели на колеи в песке. Рядом находились: 1) сооружение, похожее на автобусную остановку, 2) колодец, 3) мечеть, 4) вдали — несколько домов.
Судан…
Красное солнце заходило на западе, как бы проваливаясь в расплавленный им песок. Наши тени протянулись до горизонта, в противоположную сторону, к основной деревне, Нилу и суданским угощениям. Седобородый старик в чалме, выйдя на крыльцо глиняной мечети, взялся за мочки ушей и громко, протяжно запел азан (призыв на молитву):
— Бисми Ллахи р-рахмани р-рахим!.. (Во имя Аллаха милостивого, милосердного!.. Спешите на молитву! Спешите к спасению!..)
Никто не откликнулся на призыв одинокого имама, и он, ни капельки не обеспокоенный этим, куда-то скрылся.
К колодцу, находящемуся возле мечети, подошли несколько женщин в разноцветных платьях. Вообще, если мужчина в Судане обычно носит стандартное белое одеяние, то женщины стараются как могут: кто в желтом, кто в синем, кто в розовом платье, кое-кто и с кольцом в носу. Женщины принялись извлекать воду из колодца при помощи обрубка белой пластмассовой канистры, привязанной к длинной веревке. Нацедив себе воды, женщины ушли.
Вот погонщик верблюдов погнал свое стадо — вероятно, днем он выгуливает его, а к ночи возвращает к себе в загон. Два десятка верблюдов прошествовали перпендикулярно дороге.
Вот к нам подъезжают на ослах три странных типа. Один грубым и жестким голосом что-то требует от нас. Вероятно, это местный полицейский, он даже вооружен (деревянной палкой).
— Это неправильная дорога! Идите в другое место! Ждите машину там, возле полицейского участка! — объяснял он. И впрямь, вдали, там, куда уползли наши тени, поднимая пыль, промчалась вечерняя «тойота».
— Видишь, я же говорил: мент, — сказал Андрей, — не надо идти к участку, а то зарегистрируют или в такси посадят!
Мы пошли на другую «трассу», но не туда, где был полицейский участок, а на другую позицию, чем вызвали вялое недовольство блюстителя порядка и его сопровождающих на ослах. Гоняться за нами по пустыне на своих быстроходных ослах им было лень.
Темнело. Мы стояли (вернее — кто сидел, а кто лежал) на очередной «трассе» в пустыне. Где же правильный путь? Где наша «сейяра» (машина) или грузовик-лорри?
Через некоторое время в вечернем сумраке в направлении Габбы, Деббы и Хартума поехала еще одна машина. Она двигалась по «трассе», параллельной нашей, но еще метрах в трехстах ближе в сторону Нила. Шарлаев скинул рюкзак и бросился бегом наперерез. Но было поздно. Машина скрылась в сумраке, а Шарлаев, бредя обратно, повстречал в песке скелет верблюда.
— Давай устроим марш-бросок, дойдем за ночь до Деббы! — предложил Шарлаев.
— Да нет, я вообще не понимаю, как так можно! — ругался Шулов, но на этот раз не на Шарлаева, а на проехавшую машину, — как можно было не остановиться?!