Пока мы вчетвером сидели и ожидали Костю Шулова (он опоздал на 23 минуты, ибо вписался у русскоговорящих суданцев в удаленном районе), сотрудники посольства уже заинтересовались нами. Из ворот вышли двое — Валерий Иванович Кузьмин, посол России в Судане, консул (его звали Рашид Измайлов). Наверное, для них это было неожиданное Первое апреля: автостопом из Москвы… Но сразу наш разговор перешел в серьезное русло. Нас интересовало несколько важных для нас вещей: каков курс денег и где их менять; существует ли комендантский час; нужно ли регистрироваться в столице, проверяют ли это, и что бывает за отсутствие регистрации; опасны ли в этих местах малярия, желтая лихорадка и трасса Хартум — Кассала — Порт-Судан; и др.
Выяснилось следующее. Желтая лихорадка и малярия в стране не представляют большой опасности (по крайней мере, посольщики этим не болеют, хотя и не предохраняются). Трасса через Кассалу более опасна, так как там, вблизи Эритрейской границы, периодически возникают беспорядки. Регистрация, возможно, нужна, но что бывает за ее отсутствие, никто не знал. Обменять деньги в Хартуме можно легально в многочисленных банках по курсу 2470 фунтов за доллар. Узнали мы и то, что Российского культурного центра, или торгпредства, или представительства Морфлота, или российских рабочих ныне в Судане нет. Нет и консульства в Порт-Судане, хотя было в незапамятные времена. Позвонить из Хартума в Москву нетрудно, а стоит это 5000–6000 фунтов за минуту.
Мы оставили рюкзаки в посольстве и отправились в город. Навстречу нам на улице посольского квартала показались японцы-молодожены, которых мы угощали чечевицей на египетском пароходе. Они уже окончательно узнали, что граница с Эфиопией закрыта, и решили поехать через Чад, из посольства которого и шли ныне.
Aliens Registration Office находился в центре города. Все желающие зарегистрироваться в Хартуме должны заполнить там стандартную анкету, прицепить пару фотографий, приложить ксерокопии загранпаспорта (его первого разворота, а также того разворота, где расположена суданская виза) и заплатить около десяти долларов на человека. Желающие получить пермит-разрешение на проезд куда-либо должны заплатить еще около десяти долларов.
Решили все же зарегистрироваться (на всякий случай), но пермит не получать. Однако, мы еще не обменяли деньги, a Aliens Registration Office уже закрывался. Четверг — укороченный день. Нет денег — приходите послезавтра. Мы поняли, что регистрация — дело не очень спешное, хотя и предупреждали нас странички из путеводителя и хэлпер на пароходе, что зарегистрироваться необходимо в течение 24 часов с момента прибытия. Обменники в это время также уже не работали, и мы отложили обмен денег и регистрацию до субботы.
Посетили еще два посольства — йеменское и иранское. Йеменцы обещали работать «бад букра» (послезавтра). Иранское, особо интересовавшее Костю Шулова (он, торопясь на учебу, размышлял о том, что неплохо бы упароходиться сразу в Иран), сказалось также закрытым до «бад букра». Попутно в Хартуме обнаружился иранский культурный центр, что укрепила нашу теорию о дружбе двух сих стран и возможностях сквозного пароходства.
Костя Шулов, известный своей любовью к электронным средствам связи, отправил из Хартума E-mail следующего содержания:
«1 апреля 1999; 16.19
У нас все о 'кей! Люди в Судане очень дружелюбны, и их гостеприимство безгранично.
Мы имели проблемы с дорогой от Вади-Халфы до Хартума. Она заняла у нас 8 дней (1000 км).
Может быть, через 4–5 дней мы поедем в Порт-Судан и Кротов отправится в Йемен; а я — прямо в Россию (может быть, через Турцию или Иран) на грузовом судне.
О Египте: это нехорошая страна, мы имели некоторые проблемы на юге Египта с полицейскими и с людьми. Поэтому я не посмотрел достопримечательностей на юге Египта: я хотел уехать оттуда куда угодно.
У меня не очень хорошее финансовое положение: пароход от Асуана до Вади-Халфы оказался очень дорог. У меня только 80 долларов наличных и 50 долларов на карточке.
Но я рад посетить Судан, это замечательная страна!