… Мы стояли у небольшой лавки и пили спрайт, фанту и пепси-колу из стеклянных бутылочек. Пластиковых бутылок в Судане практически нет. Их не производят. Стеклянные же бутылки с лимонадом привозят на пароходах из Саудовской Аравии, потом пустые бутылки собирают и отправляют обратно в Саудию, где опять наполняют, и т. д. Это и определяет высокую цену газировки — 0.2 доллара за бутылку 0.33 литра при условии сдачи бутылки. Для сравнения: в Иране это же удовольствие стоит втрое дешевле — 0.07 доллара.
Пока мы угощались газировкой и радовались благополучному приезду, к нам подошел мальчик лет семи и, улыбаясь, попросил копеечку, бормоча что-то. Я тоже, улыбаясь, протянул руку и что-то забормотал. Мальчик развеселился и дал мне монетку, которую я тут же за брал, но потом, по настойчивым просьбам шутника, вернул ему обратно. Мальчик понял нашу сущность и перестал приставать.
К слову сказать, это был первый нищий, встреченный нами в Судане. Но стоило нам только выйти на одну из центральных городских площадей, как мы увидели целую выставку-ярмарку бомжей, нищих и калек. Дети, женщины, старики и инвалиды собрались сюда, казалось, со всей страны (в деревнях нищих не было). Большинство из них были совсем черны и кудрявы — вероятно, жители южных провинций, где уже много лет шла неторопливая гражданская война.
К сожалению, мы, «белые мистеры», не проявили способностей раздавать деньги всем желающим, а Андрей даже наоборот — «стрельнул» у богатого «черного мистера», проходящего мимо, бумажку в альф гиней (1000 фунтов).
На центральном базаре Хартума продавалось все, начиная от бананов и кончая фотопленками (дороже, чем в России, но дешевле, чем в Египте).
— Мумкен уахед банан хадия? (Можно один банан в подарок?) — спросил я торговца.
— Судан мафи хадия! (В Судане ничего не дарят!) — отвечал он глупому белому мистеру. Впрочем, в соседней лавке банан мне все-таки подарили. Но я уже понял, что в столице жизнь совсем не такова, как в провинции.
Поиски чая, такие простые в деревнях, здесь долго не приводили нас к успеху. Частных домов в центре было мало, все какие-то лавки, магазины, министерства, к тому же закрытые, потому что завтра ожидался выходной и все спешили отдыхать.
Главпочтамт на набережной Голубого Нила являл собой чудо запустения. Построенный еще англичанами, он давненько не ремонтировался. Вход в главный почтовый узел страны загромождали камни, щебень и другой мусор. Телеграммы за рубеж оказались баснословно дороги, а желающие отправить письмо должны были купить марки на улице. Там, в тени почтамта, сидел за деревянным столиком очкастый перекупщик и продавал 1000-фунтовые марки за 2000 фунтов. Поскольку других возможностей купить марку не было, пришлось воспользоваться его услугами (а вообще, вокруг почтамта было так пустынно, что я решил, что являюсь единственным его клиентом на сегодня). Перекупщик так отчаянно усердно слюнил и приклеивал марки к моему письму, что мне стало его жалко. Тут оказалось, что он приклеил что-то лишнее, и стал отдирать марки обратно, те самые, которые так активно слюнил. Затем он проводил меня до почтового ящика и собственноручно опустил туда мое письмо. После всех этих процедур он попросил с меня еще дополнительный бакшиш, которого я ему уже не дал.
Если уж зашел разговор о почтовой системе в Судане, сообщу, что разноска писем по домам здесь не производится. Если ты такой грамотный, то можешь завести абонентский ящик на почтамте в своем райцентре и получать почту в него. Даже крупные фирмы и посольства имеют своим адресом п/я номер такой-то. Что же касается моего послания, оно добралось до Москвы всего за месяц, что является неплохим результатом.
Андрей прибыл в Хартум, имея проблему с обувкой. Ботинки Экспериментальной фабрики спортивной обуви (г. Москва, метро «Серпуховская») у него развалились еще в Сирии. У этих ботинок всегда отваливается подошва, и ровно такие же «вибрамы» я выкинул в прошлом году на пакистано-индийской границе, да и ту пару, в которой я ходил сейчас, приходилось периодически чинить. Андрей в Сирии получил в подарок обувку Гриши Кубатьяна (тот имел запасную). Но теперь и она почти разрушилась, и Андрей озаботился покупкой шлепанцев.
В центре Хартума вам предложат свои услуги обувных дел мастера. Каждый из них сидит на обочине, охраняя большую кучу старой обуви и ее частей (подошв, ремешков…). Вам выберут подошвы на ваш размер, после чего за двадцать — тридцать минут продавец пришьет к ней стельку, ремешки и верх. Через некоторое время Андрей уже примерял суданские шлепанцы, а зимние полусапоги Гриши Кубатьяна полетели в канаву. Кстати, зря: нужно было их разорвать на запчасти и подарить местным сапожникам.