Общежитие докторов, где находилась наша вписка на эту неделю, представляло собой городской суданский двор, огороженный забором, с деревянными воротами на улицу. Внутри находилось несколько одноэтажных домиков. В этих домиках были представлены жилые комнатки, душевые, «кают-компания» и кухня. Из каждого помещения можно было выйти во двор, а внутренних помещений не было. Наша комнатка содержала три кровати, окна с деревянными ставнями, шкаф, красный сундук непонятно с чем, всякий мусор, пыль, вентилятор, мух и комаров, прилетающих к нам из соседней туалетно-душевой комнаты, где царила влажная, теплая атмосфера. Обычно вентилятор отгонял от нас этих насекомых, но по ночам, когда электричество отключали, они обсиживали нас.
Во дворе у докторов паслись овцы, временами уходившие в город и возвращавшиеся обратно по своим овечьим делам. Висело, сушась, обильное белье и росло несколько несадовых деревьев. На кухне, которая почему-то запиралась на замок, находилась газовая плита, работавшая от баллона, и все обычные цивилизованные кухонные вещи: кастрюли и т. п.
В общем, вписка была совершенно райская, можно было ежедневно и неоднократно мыться в душе, стираться, валяться на кроватях и т. п. Днем доктора нас позвали на общий обед, так что мы нашли здесь все блага этого материального мира.
Теперь, когда читатель представил себе общежитие докторов, где мы жили, — опишу и сам город.
Выходящий из ворот общежития на улицу сразу видит справа от себя сидящую на обочине чайную тетушку, разноцветно одетую женщину средних лет с чайником, непрерывно греющимся на углях. Два-три стакана, канистра воды и препараты сахара, чая и каркаде — вот и весь арсенал предметов, нужных ей для работы. Чайная тетушка, целый день торгуя чаем по две монетки за стакан, зарабатывает себе на простую суданскую жизнь.
Если мы идем дальше по улице, справа будет большая мечеть, а слева — кварталы с облупленной «колоннадой», устроенной еще англичанами. Под сводами оной расположены производители (они же продавцы) всяческих товаров и услуг. Вот квартал портных, непрерывно по заказам трудящихся шьющих и чинящих (на швейных машинках с ножным приводом) суданские белые халаты. Вот пекарня, откуда хлеб на телегах, влекомых ослами, доставляется на базар для дальнейшей продажи там. Вот продавец вентиляторов — вероятно, продать один «президентский прибор» в неделю считается хорошей торговлей. Вот харчевня, где на углях стоит и непрерывно варится целый день один металлический кувшин. За столиками вокруг сидят потребители фуля. Вот продавец сыпкостей — сахар, чечевица, рис, каркаде и т. п. выставлены в больших металлических мисках. А вот, наконец, и настоящий базар.
— Салям алейкум! Ана сьяха мен Русия. Мумкен уахед хадия? (Здравствуйте, я путешественник из России. Можно один в подарок?) — С такими словами мы бродили по базару, получая от торговцев в подарок то банан, то манго, то яйцо, и т. д.
Городские торговцы быстро привыкли к ежедневным попрошайкам. Интересно, что никакой неприязни у них к нам не выработалось. Напротив, бродя по базару, мы частенько встречали уже знакомых торговцев, которые торжественно вручали нам манго, яйцо или банан:
— Хаваджи! Хадия! (Иностранец! Подарок!)
В Порт-Судане не много высотных ориентиров. Большая мечеть, телевышка, христианский храм, пара облезлых банков — вот, пожалуй, и все здания, выделяющиеся из стандартной двух-трехэтажной застройки. Дома не нумерованы, улицы не надписаны, но зато на основных перекрестках города стоят небольшие памятники на постаментах. Вот памятник колесу, точнее, шине; вот пароходик; вот двухметровая бутылка кока-колы; вот кофейник с чашечками, каждая чашечка с ведро величиной; вот памятник самолету; а вот вообще какой-то сюрреализм. Суданцы любят памятники типа «объект»: так, в Хартуме мы видели памятник кукурузному початку, а в Атбаре — переносному фонарю. Все предметы-памятники в Судане имеют величину 1–2 метра и служат, скорее всего, в качестве ориентиров: поедешь прямо, за бутылкой повернешь налево…
Утром Бог послал шоколадки, целую коробку — примерно 28 шоколадок типа «сникерса». Представителем Бога на этот раз оказался русскоговорящий помощник капитана парома Суакин — Джидда. Шоколадки были саудовского производства. Съев часть даров, мы поехали автостопом в колледж Мохамеда Тома, который находился в районе «Транзит» (вблизи трассы на Суакин).
Позвали Мохамеда Тома. Он принимал экзамены, поэтому долго не появлялся. Наконец пришел. Мы напомнили ему вчерашний разговор — надо было поехать вместе в порт к Ахмаду Аваду, чтобы тот выдал нам пропуск без проблем и надолго. Сперва мы, правда, позвонили для проверки по известному нам телефону на работу Ахмаду Аваду; было 8.20 утра, но его не было на месте, обещали, что скоро подойдет.
Но, зная уже, что такое суданское «скоро», мы решили сегодня не дергать Мохамеда Тома и поехать в порт самим.
Пока мы ехали в порт, сменив три или четыре машины, там уже появился и Ахмад Авад. Он передал через вахтера, чтобы я прошел к нему один.