Мы весело расстались с французом (он ушел устраиваться в гостиницу) и вскоре обрели Шулова — он даже не опоздал. И он ехал с Атбары до Хайи в этом же поезде, что и мы, вернее НА нем (на крыше вагона). Почему-то мы с ним разминулись в толпе. В Хартуме заказанная им на «букра иншалла» иранская виза еще не была готова, и он был даже доволен этим, так как сэкономил немалую сумму (а в случае обнаружения парохода, идущего в Иран, собирался сгонять в Хартум за нею). Из Порт-Судана он уже успел позвонить домой, в Питер, и узнать, что Гриша Кубатьян улетел в Россию из Египта всего за 70 долларов, при помощи Посольства РФ в Каире. Костя нашел вписку у русскоговорящих врачей, но пока не знал, могут ли там вписать нас всех.
Радуясь, мы продолжили ожидание оставшихся друзей, которые запаздывали.
Через сорок минут прибежали Шарлаев и Марутенков. Судьба их была такова. Они достигли Порт-Судана быстрее нас и сразу направились в порт. Их по ошибке пропустили внутрь. В порту оказалось несколько теплоходов, идущих на Акабу, Роттердам и Джидду. Не успели они узнать что-либо, как внутри порта вскоре их задержали, так как у них не было пропусков.
Шарлаева сперва приняли за шпиона, потому что он рассматривал теплоходы в подзорную трубу. Маленькая труба напоминала половинку театрального бинокля, но полицейские подумали, что это видеокамера. Изучив ее, Вовку простили.
Решили разделиться в поисках еды и ночлега, а утром встретиться, добыть пропуск в порт и заняться научным упарохоживанием. В случае, если будет пароход, могущий взять одного или двух человек, решили, что первыми уплывут Шулов (торопящийся на учебу) и Марутенков (истощившийся в деньгах).
Андрей, конечно, великий инициатор получения всяких благ. Вот мы напросились на ужин к одному из местных жителей. Второй этаж старого дома английской постройки, со скрипучей деревянной лестницей. Электрическая лампочка под потолком. Доска, исписанная математическими примерами на арабском языке (хозяин — учитель). Жена и дети подглядывают из-за занавески, как мы поглощаем фуль, а также арахисовую кашу, простоквашу, хлеб и чай. А напросились очень просто — постучались со словами: мумкен уахед хубз (можно один хлеб)? Расчет простой: если человек захочет нас подкормить, он подкормит, а если не захочет, просто даст одну лепешку или скажет: извините, нету.
Учитель сносно говорит по-английски. Он работает не только в школе, но и дома по вечерам натаскивает нерадивых учеников. Ровно половина заработанных денег (немалых, по суданским меркам) уходит у него на квартплату. Учитель очкаст и стар (ему лет пятьдесят пять), у него дрожат руки, он сыплет сахар и просыпает половину мимо чая.
Поблагодарив и попрощавшись с учителем, мы направляемся в отдаленные районы города искать ночлег. Две попытки были неудачны. В одном месте нам открыли женщины, и — перепуганно завизжали, захлопывая ворота. Может быть, приняли нас за иностранных моряков, ходящих по городу с нечестивым желанием… В другом месте так же испугали мужика. Что делается с людьми? Наконец, в третьем месте нам открыли опять две женщины (мужчин дома не было). Мы подумали, что опять начнут визжать. Но все оказалось легче — радостно приняли, напоили чаем и уложили спать на крыше дома, постелив нам две аккуратные кровати.
Да, — рассуждали мы, засыпая на крыше, — в Порт-Судане люди не гак просты, как в деревнях. Кричат, боятся чего-то. В деревнях ничего не боятся. Но какое отличие от другого портового города — Асуана! Такси по городу сегодня везло нас бесплатно; у продавца попросили два банана в подарок, а он дал нам четыре; просили вскипятить чай и дать немножко фуля в харчевне — тоже дали без проблем; поужинали; заночевали всего с третьей попытки. В соседнем Египте все было совсем по-другому…
В Судане почти все, даже бедняки, спят на кроватях, сделанных из пальмовых досок и ветвей (а не на полу, как в Сирии). Причина проста: в Судане днем жарко, ночью холодно, и хорошо, что воздух проникает в тебя не только сверху, но и снизу, сквозь сетчатую-дырчатую кровать.
Порт-Судан — ключевой пункт нашего путешествия. Или мы уплываем отсюда на попутном пароходе в Йемен, или же в Иран, или в Иорданию, Турцию, Россию, Египет или иные страны, более близкие к дому. Или мы не уплываем, и тогда… и тогда… Ладно, давай спать.
Сыро. Пыль улеглась. Добрая южная ночь.
Мыв самой дальней точке нашего маршрута. Позади 11 000 километров.
Мы у порога.
Утром мы впятером встретились на вчерашнем месте и забросили рюкзаки в пыльный чулан на Костиной вписке. Посещавшие порт вчера узнали, что можно раздобыть пропуск через морские агентства, наполняющие город.