Владичка вторично поперхнулся, и Рудик отошёл на всякий случай ещё подальше и вопросительно уставился на меня.
- Так что ничего не бойся, - продолжал я, - спокойненько себе черти, слушай и расслабляйся под приятную музыку.
- Это вот под эту что ли: "Йех! Йех!" - Рудик сделал несколько энергичных модных движений и попробовал изобразить мотивчик одной рэповской вещички.
- Ну, хотя бы, - не зная, что ответить на такое отчаянное и неожиданное откровение, произнёс я.
- Тампоны в уши себе вставь, - решил вставить своё слово и Владик.
- Ну, уж нет, - заявил Рудик, - я лучше плейер послушаю. Не зря же мне его Марат продал!
- Вот и молодец, - похвалил его я, - садись чертить прямо сейчас, а я, пожалуй, поем... только, наверное, попозже, - я бросил выразительный взгляд на стол, - когда стол будет чище .
Рудик, перехватив мой взгляд, сразу про себя заулыбался, а Владик с гордым видом взял тряпку и стал яростно натирать ею стол так, как будто от этого зависела его жизнь...
Первые аккорды мы услыхали часиков эдак в девять - татары выставили свои колонки вперёд и проверяли аппаратуру. Из дверей появились рожи "школьников" и непальцев - тех, кто ещё не знал о предстоящей массовке. По коридору бегал возбуждённый Сони и ошеломлял всех своим известием. Конечно, более всего ошеломлены были "школьники", которые, мрачно смотря на Сони, чувствовали в себе дуновения расизма.
Разумеется, я не мог с полной ясностью судить о "войне", но, по словам наших, это было что-то особенное. Все говорили о "войне", как о каком-то божестве, которое нельзя было злить. Опоздание на "войну" считалось катастрофой, а уж о прогуле и говорить было нечего. Поэтому в день перед "войной" наши всегда ложились раньше обычного, чтобы на следующий день, не дай Бог, не проспать.
"Школьники", походив на "войну" раза 2-3, тоже последовали этому примеру. Вот почему сейчас их лица не выражали ничего иного, как убить эту двухметровую черножопую обезьяну.
Музыка раздавалась всё громче - татары попробовали усилитель на полную мощность, и Рудик решил, что настало время вставить себе что-нибудь в уши. Советом Владика он пренебрег, поскольку тампонов у него, к сожалению, не было. Зато был плейер, который он купил на свои чаевые у обнищавшего вдруг Мартына.
Где-то через полчаса к нам заглянул Султан и объявил, что массовка началась. Всего ему наилучшего и здоровьица, конечно, за это, но мы догадались об этом и сами. Всё-таки, орущая музыка, чужие голоса и топот целого лошадиного стада за дверью раздаются далеко не каждый день.
Я быстренько переоделся и выбежал в коридор. Там тусовались пока что только Сонины друзья, наших же было раз, два и обчёлся. Этого для меня было слишком мало. Таким, стоящим в нерешительности, меня и застыла Галя. Она тоже не решалась броситься в незнакомую толпу и, прижав меня к стенке рядом с собой, решительным голосом приказала:
- Постоим пока тут - привыкнем.
- Привыкнем к чему? - спросил я.
- К ЭТОМУ! - ответила Галя, решив много сегодня не болтать. - Постоим, привыкнем и пойдём.
- Куда?
- ТУДА!
Да, Галя была сегодня немногословна. Ну, ничего не поделаешь, придётся привыкать.
Мимо нас галопом проносились толпы Сонивских корешей, и мы с Галей, чтобы нам не отдавили конечности, вынуждены были размазаться по стенке.
Так, вдавив в себя животы, мы постепенно привыкали.
- Может быть, хватит у стенки стоять, - сказал я Гале, - а то подумают ещё, что мы снимаемся.
- Рижий, ты когда мнэ спирт принэсёшь? - послышался вдруг вынырнувший из темноты (в коридоре свет был специально погашен) голос Сони.
- Скоро, - машинально ответил я, совершенно не обдумывая его вопроса.
Но Сони, по всей видимости, ответ не интересовал, потому что он с дикими улюлюканьями умчался прочь.
Тут я заметил в пляшущей толпе Султана с Пахомом и решил, что, скорее всего, я уже "привыкнул". Но, сделав шаг вперёд, я снова был припечатан к стенке.
- Мы ещё недостаточно привыкли - безапелляционно произнесла Галя.
- Ну, ладно, постоим ещё немного, - вздохнул я и тут же, воспользуясь на время усыплённой Галиной бдительностью, рывком оторвался от стены и нырнул в массу извивающихся тел. Около Султана и Пахома дёргающими рефлексами страдали Костик (из "школьников"), Юрик, Шашин и Платон. Не прошло и минуты, как я уже чувствовал себя в своей тарелке. Вскоре к нам присоединились Наиль с Маратом и Рябушко. Все остальные наши выйти в коридор не рискнули.
Сонины друзья оказались на редкость кричащими и визжащими. Кто-то из них, по всей видимости, уже принял, поэтому то тут, то там доносились чьи-то пьяные возгласы.
Где-то через час я решил, что уже пора и, встав у окна, раскурил сигарету.
- Значит, куришь? - послышалось позади меня через некоторое время. Я оглянулся и встретился с удивлённым лицом Юрика.
- Ага!
- Тогда давай сигаретку!
- А это ещё зачем?
- Так надо!
- Да-да, - подскочил к нам радостный Шашин, - кто начинает курить, тот всех угощает сигаретами.
- Сам придумал или в книжке какой-нибудь умной прочитал? - съязвил я, однако, всё же дал им по сигарете.
