Кровати тоже решили переставить. Я, всё-таки, рискнул и поставил свою к окну, но не вдоль, а поперёк, кровать Владика поставили по другую сторону окна, а Рудиковскую - впритык и перпендикулярно к моей. Теперь в середине комнаты можно было водить хоровод. И чтобы заполнить эту пустоту, мы к самому окну торцом поставили стол. Четвёртую лишнюю кровать мы оттащили к самой двери и бросили её на произвол судьбы. Возле каждой кровати поставили по тумбочке, причём нам с Рудиком досталось по новой, а Владик согласился взять себе старую. Но зря мы с Димой поспешили поверить в бесконечный альтруизм нашего соседа, которым он последнее время так кичился. В отместку наш кучерявенький потребовал себе самую лучшую кровать с самой жёсткой пружиной.
Нам пришлось согласиться, тем более что сегодня и уже навсегда я опять решил положить себе на кровать доску, так как сегодняшняя ночь отдавалась в каждом суставе.
Проведя несколько часов в кровати-люльке, я почти потерял контроль над своими конечностями, которые затекли и посинели так, что меня запросто можно было принять за труп и с частушками везти на кладбище.
Итак, первый этап закончился, пора было переходить к мытью стен и протиранию мебели.
Я взял новенькое ещё блестящее ведро и поплёлся, шмыгая на ходу носом, в туалет. Там в соседней раковине плескалась какая-то двухметровая обезьяна мужского пола с пятью колечками в одном ухе.
- Аборигены, блин, - подумал я про себя, - ну, чего уставился.
Обезьяна прервала свои водные процедуры и с интересом стала меня рассматривать.
- Дал же Бог росточку, - продолжал я, рассматривая в ответ его. - Ни дать, ни взять - дядя Степа из Индии.
Набрав воды, я вернулся в комнату.
- Сейчас в туалете двухметрового крокодила имел счастье лицезреть, - заявил я, ставя ведро на пол. - По-моему такие в Индии водятся.
- Так это же Сони, - возмущённо сказал Владик, - индус из 204-ой. Он уже с нашими татарами успел познакомиться. Как же ты его не знаешь?
- А ты-то откуда его знаешь?
- Да от татар-то и знаю. Они мне всё рассказали, - страшно довольный последними сплетнями ответил Владик, - Сони тут всех знает, по крайней мере, он сам так говорит, жди, скоро и с тобой знакомиться будет.
- Вот радость-то! Только двухметровых крокодилов у меня в списках друзей и нет! Держите тряпки, давайте стены драить.
От прошлых жильцов на наших стенах (особенно около моей кровати) остались какие-то бабы. В смысле вырезки из журналов. И налеплены они были таким дерьмом, что ни за что не хотели отклеиваться. В конце-концов моими неимоверными усилиями бабы соскрябались со стен, но следы того дерьма, на котором они держались, так и остались красоваться ужасными пятнами.
- Что ж, - подумал я, - придётся накупить несколько плакатиков и попытаться закрыть ими их.
Я немного передохнул и опять почувствовал, как трещит моя башка.
- Нет, до субботы я не дотяну. Надо завтра же съездить к тётке и привезти все лекарства.
- Так, ладно, - начал я, - давайте протирайте тумбочки и кровати, а я полезу шкаф мыть.
После стен вода в ведре стала почти чёрной, и я пошёл её сменить.
В мужском туалете меня ждала новая встреча. Подойдя туда, я почувствовал в одной из кабинок какое-то кряхтение и странный шум, как будто кто-то ворошил там какими-то палками. Вылив воду в соседний унитаз, я собрался было налить чистой воды, как этот кто-то, привлеченный посторонним шумом, вышел из кабинки и уставился на меня.
Мои глазки расширились, а челюсть отпала резко вниз. Этот кто-то был в платочке, в синем грязном рабочем халате, с ведром и шваброй в руках. И, вообще, это была
- Дьяволы! Все в Питер лезут как в п..ду! Приехали сюда жрать да срать! Дома им срать не дают, так они сюда приехали. А я за ними всякую х...ю собираю. Только и знают, что жрать, срать и еб...ся!
И закончив свой поэтический монолог, который был прочитан монотонным и однообразным голосом, она снова повернулась к унитазу, изрыгнула громкое "Б..дь!" и перестала обращать на меня внимание.
Я пережил настоящий шок. Глазки чуть сузились, но челюсть не желала возвращаться в исходное состояние. Ноги медленно поплели меня к раковине, где я, сам того не понимая, наполнил ведро, а затем также медленно перенесли меня в 215-ую.
- Ты чего такой бледный? - спросил Рудик.
- Да я это... болею я. А чего я сейчас видел...
И я с жадностью стал пересказывать только что пережитые мною ощущения. Их коллористика и захватывающие дух переживания были достойны восхищения.
Владик с Рудиком побросали тряпки и побежали смотреть на бабку.
- По-моему, она - бывшая проститутка, - решил по возвращению Владик.
- Почему ты так думаешь? - спросил я.
- Не знаю, проститутка и всё.
- А я так не думаю, - вдруг проронил умненький Рудик, - проститутки - это которые за деньги, а эта, скорее всего, всем даром давала, это - самая настоящая..., ну, вы сами знаете кто...
- Кто? - тут же подскочил Владик. - Кто, кто, ну, скажи кто!
- Дима, скажи матом, - подхватил я, - ну, пожалуйста, скажи матом!
