- МАТОМ СКАЖИ! - не выдержав, заорал Владик, - МАТОМ!!!
- Не буду, - покраснел Рудик, - чего пристали, отстаньте.
- Димочка, миленький, ну, пожалуйста, ну, хоть какую-нибудь малюсенькую матершинку.
- Ну, что тебе стоит, ну, скажи "су-у-у-у-ка", это очень даже приличное слово, его в словарях пишут, ну, давай, смелее.
- Отстаньте, ироды! Ничего говорить не буду!
- О-о-о-х! - безнадёжно вздохнул Владик, обращаясь ко мне. - Когда же мы его матом ругаться научим?!
Я обречённо махнул рукой.
Шкаф был вымыт, кровати и тумбочки тоже, оставалось только вымыть полы.
Тут к нам вбежала радостная Галя и спросила:
- Андрюха, у тебя есть что-нибудь от зубов, у Наиля зубы болят, сильный флюс.
- Да нет у меня сейчас ничего - всё у тётки оставил. А что, сильно болит?
- Ага, вот такой флюс (она развела руками), и, вообще, мы тут все заболели. Вчера Гармашёву пожаловались. Попросили, чтобы разрешил нам не ходить в институт, а то мы совсем свалимся.
И, шмыгая носом, она ушла.
- Здорово! - решил я, - Что-то я, вообще, себя хреново чувствую. Вы пока воду замените, а я схожу в медпункт. Говорят, кто-то из наших уже ходил туда, так они там лекарства дают.
Ещё раз посмотревшись в зеркало и убедившись в своей бледности, я пошёл вниз.
В медпункте сидела какая-то дохленькая старушенция и молодая медсестра.
- Что у вас? - спросила она.
- Да вот, простыл, кажется.
- Вы из Астрахани?
- Да.
- Я так и подумала. Что-то вы все к нам с жалобами. Не привыкли к нашим морозам, южане.
- А как же тут привыкнешь, если мы въехали в нежилые комнаты, всё вокруг холодное, из щелей дует, а батареи чуть тёплые.
- Ну, ладно, садитесь, сейчас я вам градусник дам.
Минут через пять она вытащила его у меня и посмотрела на него.
- 38 и 2, - сказала она и как-то так жалобно посмотрела, - раздевайтесь, я вас послушаю.
- Обязательно? - спросил я, с ужасом подумав, как мне придётся сейчас перед ней скидывать весь мой ворох одежды, который после уборки к тому же не совсем приятно попахивал.
- А как же!
Я медленно стал стягивать с себя олимпийку, свитер, телогрейку, рубашку, пока не остался в одной тельняшке.
- А можно я тельняшку просто приподниму? - с отчаянием спросил я, так как та основательно впитала в себя запах пота.
- Можно.
Очень медленно, чтобы не взбудоражить запах, я дотянул тельняшку до ушей и подошёл (также медленно) к медсестре. Та стремительно, как к умирающему, подскочила ко мне почти вплотную и стала прикасаться к телу своей холодной отвратительной трубкой. Стараясь держать глаза закрытыми, чтобы не видеть мучения медсестры, я выполнял всё, что она требовала и подставлял ей разные части моего тела.
- Мда, мда, - каким-то странным сдавленным голосом вздохнула она, - Сейчас вам нужен полный покой. Я оформлю вам больничный и выпишу лекарства. Пошлите кого-нибудь в аптеку - это здесь недалеко, совсем рядом, а сами лежите. Придёте ко мне на следующей неделе. Одевайтесь.
- А у меня 38 и 2, - радостно сообщил я своим соседям по комнате, как только вернулся, - мне выписали больничный и велели лежать до потери сознания и пульса. А похоронят меня на Красненьком кладбище - это здесь недалеко, совсем рядом.
- А как же полы? - спросил Владик.
- А с покойников спросу нет!
К вечеру эта уборка почти была завершена, и мы могли немного расслабиться. Весть о моих 38 и 2 быстро разнеслась по всем комнатам как и Наилькин флюс. К нам в комнату зашли уже одетые Катя, Галя и Лариса и сказали, что идут в аптеку за лекарствами для всех, так что гоните деньги и говорите, чего вам надо.
Когда они ушли, я решил протереть стулья. Не успел я взять в руки тряпку, как в нашу дверь кто-то обалденно постучал и, не дождавшись разрешения, к нам влетел Гармашёв с выпученными отчего-то глазами. Пронзив нас своим огненным взглядом, он почему-то выбрал меня, подбежал ко мне ("Только бы не нюхал", - пронеслось у меня) и, резко выставив руку и указывая на меня пальцем, громоподобно произнёс:
- ФЛЮС!!!
- Какой флюс? - не понял я.
- ФЛЮС!!! - повторил он и показал на мои щёки.
И тут я всё понял. Что поделать, с самого рождения мои щёки никогда не отличались ужасающей худобой, да и сам я был нехуденьким. Но чтобы об этом , да ещё так громко, тыкая мне в лицо пальцем, говорить... Это просто кощунство.
- Нет у меня никакого флюса, меня мама таким уродила, - обидчиво ответил я. И, желая хоть как-то себя оправдать, добавил:
- У меня 38 и 2 и голос вдобавок сел (это было правдой - с самого утра я говорил осипшим голосом).
- А флюс у другого, у Наиля из 211-ой, сходите и посмотрите, - закончил я и яростно стал тереть тряпкой стул.
- А, ну-ну, - ответил Гармашёв, - а то мне вчера сказали, что вы все тут заболели, а у кого-то даже флюс вскочил.
- Ага, даже с двух сторон сразу, - про себя подумал я.
- Ну, ладно, - Гармашёв встал и направился к выходу, - выздоравливайте. Я пока по другим комнатам пройдусь, а завтра переговорю с комендантшей, чтобы она направила к вам плотников и электриков. До свидания.
