Короче, собрались мы все в одну кучу и в один прекрасный день потопали прямо к Гарме. Поскольку это был всего лишь зачёт (то есть оценку можно получить любую), я не шибко-то сильно подготовился и пошёл на халяву. Вот дурак! Уже давно надо было понять, что Гармашёв и халява — понятия несовместимые. Гарма ещё в начале семестра утверждал, что выпьет из нас все жизненные соки, и уйдем мы от него, отползая на четвереньках.
— Ну, — начал пытать меня Гармашёв, когда я, дождавшись своей очереди после счастливо отстрелявшейся Гали, сел перед ним. — Открывайте свою тетрадь. Так, вот это что? — он ткнул своей ручонкой в какой-то рисунок.
Я помнил, как у меня родился этот шедевр. Рисуя как-то на лекции док, который Гарма старательно выводил на доске, я почувствовал, что всё это мне порядком начинает надоедать. Лекция была на редкость скучная, не смотря на постоянные акробатические выхлесты Гармы, и мой док постепенно стал насыщаться некоторыми дополнительными подробностями. В совершенно неожиданных местах там и тут появлялись реи, все, разумеется, были сплошь с повешенными каторжниками, вокруг дока на живописно нарисованных волняшках плавали трупы с высунутыми языками, а на палубе дока, на его бортах, кранах, да и за бортом тоже в сплошной оргии смешались массы людей в довольно экстравагантных позах. Короче, получился такой весёлый хаос-док. И вот именно сейчас, тыча ручонкой в одну сексующуюся парочку, Гарма спрашивал меня, что это такое!
Я возвел глаза к потолку и как можно невиннее ответил:
— Док, плавучий док.
То ли Гарма сегодня был не в настроении, то ли в одном трупе он распознал свои черты, только мой ответ его явно не удовлетворил. Задав ещё парочку вопросов, он попросил меня позвать следующего, а мне велел прочитать
Короче, Гармашёв сегодня изрядно повеселился, но чтобы оставить себе ещё несколько приятных минут, он выбрал себе несколько жертв, чтобы поглумиться над ними в будущем. И этой чести кроме меня удостоились ещё и Наиль с Лёшей. Другие же счастливые дети с грехом пополам радовались автографу Гармы в своих зачётках.
Мне данная ситуация уже начинала не нравиться, и я, отобрав у кого только можно Гармашёвские лекции и окружив себя всевозможными учебниками, начал основательно (как мне казалось) готовиться.
Когда я выучил всё, что только мог насобирать по лекциям, я собрался и вновь попёрся к Гарме на прием. Пришёл я на три(!) часа раньше положенного времени. На моё счастье Гарма был здесь. Наверняка, оценив моё раннее прибытие как неимоверную тягу к знаниям, он бросил все дела и, к моему великому удивлению (обычно он не так сговорчив), потащил меня за собой в какую-то свободную аудиторию, где я решил поразить его своими знаниями.
Поразить-то я его поразил, да только не так как хотелось бы. Оказывается, то, что я выучил — это чистой воды туфта.
— Надо вникать более глубоко! — орал на меня Гармашёв.
Убедившись ещё раз в моём врождённом проходимстве, Гарма назначил следующую консультацию и спокойненько произнёс:
— Будете ходить ко мне до тех пор, пока не выучите абсолютно всё до опупения!
— Ну, ладно, — думал я, направляясь домой, — буду действовать по принципу «ходить, пока не достанешь». Коммунист всё время на этом работает и, кажется, небезрезультатно. Достану Гарму!!!
Несколько успокоенный этой мыслью, я решил, что не стоит из-за этого так сильно переживать, пора расслабиться, дать волю рукам и сделать какую-нибудь гадость.
Первое, что попалось на глаза, был Рудик, мирно пивший чай с вареньем и куски разбросанной на полу верёвки. Диму я пока оставил на сладенькое, а вот за верёвку пришлось взяться. Верёвка была моя. Недавно мне пришла посылка от предков, которая вдоль и поперёк и по нескольку раз была обмотана этой самой верёвицей.
Злость на Гарму требовала выхода. Я вышел с верёвкой в коридор и, хотя она и не была уж слишком толстой, а значит, прочной, не задумываясь, привязал один её конец к ручке татарской двери, а другой внатяжку к подсобке напротив, куда складывали свои вещички местные уборщицы. Интересно заметить, что все двери у нас в общаге открывались внутрь. Я, конечно, сильно сомневался в прочности верёвки, но некоторые затруднения при выходе из комнаты у татар, определённо, должны были возникнуть. И пусть потом мучаются и бессонными ночами думают, кто же это сделал.
А тем временем Рудик решил ещё попить чайку. Налил воду в банку и сунул туда кипятильник (Владик, всё-таки, смог отмыть его от белых комочков). А затем приспокойненько уселся на мой стул!
В другой момент мне бы на это было абсолютно наплевать, но сейчас, когда надо мной нависла бородёнка Гармашёва, дело обстояло совсем по-другому. Я уже начал задумывать новую пакость, как вдруг дверь резко отворилась, вбежал Мартын и с размаху, не говоря ни слова, дал мне здоровенный щелбан по лбу.
— За что??? — возмутился я, хотя смутно уже понимал за что именно. Меня только мучил вопрос — как он так быстро догадался, что это моих рук дело?
