— А что так? — ненавязчиво спросил Рудик, пытаясь скрыть своё внутреннее напряжение.
— Да мы с Пашей поругались, — ответил Андрюха, — я его теперь видеть не могу и разговаривать с ним не хочу.
— Он тебе что, в кровать написал? — вежливо поинтересовался я, проглотив плюшку.
— Да нет, из-за ерунды поссорились, но он меня разозлил страшно. Можно я у вас немного поживу, а?
И он посмотрел на нас с такой мольбой, что наши сердца готовы были разорваться на куски и разлететься по всей комнате.
— Ну, ладно, переселяйся, — сказали мы.
— Но учти, что только на время, — добавил я.
— Вот спасибо, — сказал Чеченев, — сейчас я за вещами сбегаю. Я буду здесь спать в уголочке на лишней кровати и никому не буду мешать.
И с воплями радости он убежал прочь. Через некоторое время он уже принёс постель и вещи, а затем, подумав, сбегал ещё за тумбочкой.
— Тумбочка — это не к добру, — решил я, — это значит, что жить он тут собирается не один день.
Вечером прибежал взволнованный Паша, чтобы своими глазами убедиться в настоящем. Затем последовали робкие попытки образумить блудного Чеченева, на что последний лишь послал Пашу подальше.
Оставив их развлекаться, я решил навестить девчонок и направился в 323-ю.
На третьем этаже возле мусорника на коленях стояла мрачная фигура и копалась в куче отходов. Услышав, что кто-то идёт по лестнице, фигура обернулась и устремила на меня свой затуманенный исподлобья взгляд.
Это был старый мужик, скорее даже дед, одетый в какое-то чёрное рванье и старую шапку-ушанку с опущенными ушами. Вокруг стоял потрясающий всё живое запашок, и то, что он (мужик) находился около мусорника, сначала сбило меня с толку. Нельзя было разобрать, то ли из бочка так аппетитно пахло, то ли этот дядечка так надушился.
Не найдя во мне ничего интересного, а может быть, и съедобного, он повернулся к бачку и стал опускать руки всё глубже в его содержимое.
Преодолев тошноту и стараясь не смотреть на него, я осторожно перешагнул через дядечку и отправился было по назначению, но в конце не удержался и посмотрел назад.
Отобрав из мусорника что-то себе, мужик схватил бачок и ковыляющей походкой понёс его вниз, при этом что-то бубня себе под нос.
Вбежав в 323-ю, я схватил со стола кусок лимона и стал жадно его нюхать. Наконец, почувствовав, что запах, который я имел счастье нюхать несколько минут назад, больше не преследует меня, я снизошёл до разъяснений.
— Вы видели того мужика, такого чёрного и вонючего около мусорного бачка?
— Видели, и уже не раз, — ответила Катя.
— Я его когда первый раз увидела, — призналась Лариса, — чуть не умерла от страха.
— Это — местный мусорщик, — добавила Галя, — Лопатоубийца — это мы его так прозвали, хи-хи!
— Да-да, он чем-то похож на Лопатоубийцу, — решил поддержать светский разговор и я.
Так, сидя за столом, мы обсуждали, что мог выбрать себе на ужин из бачка этот Лопатоубийца, затем я рассказал им о бабке, которую видел в мужском туалете, на что девчонки ответили, что в своём туалете видели точно такую же, но только ужасно громкую. Она, видите ли, так орёт по утрам, что они с кровати падают. Завтра приглашали меня прийти послушать.
— Ну, что новенького? — спросил меня Владик, когда мы уже все легли спать.
— Да так, ничего особенного, с Лопатоубийцей познакомился.
— С кем, с кем? — неожиданно послышался голос Чеченева из дальнего угла.
— С Лопатоубийцей, — повторил я и, больше не желая ничего объяснять, уткнулся в подушку.
Вот так и закончилась наша первая неделя проживания в общаге, которая явно не поскупилась разнообразием ощущений. Но эти два года, которые нам суждено было прожить в Санкт-Петербурге, только начинались, так что впереди нас ожидало ещё много интересного.
— Ну, что, готова?
Я, Владик и Рудик стояли перед 323-ей и ждали Катю.
— Сейчас, уже иду. Для первого выхода в город надо одеться подобающе.
Погода, наконец-то, более-менее установилась. Было уже не так холодно, за окном светило солнце, наше здоровье пошло на поправку, и поэтому мы решили вывести Катерину погулять, так как до этого она ещё ни разу нигде не была.
— Как же здесь классно! — воскликнула она, когда из подземелья метро мы вышли на Невский проспект.
— Давайте пойдём медленно, и будем просто гулять и смотреть.
— А это правда, что вы с Васильевым решили отмечать свои дни рождения? — спросил я.
— Ну, да, а что, сейчас пока деньги есть, а вдвоём дешевле будет. Мы с Васильевым купим всё основное, а мелочи — консервы там всякие, салаты — соберём по комнатам. Мы же ещё не отмечали наш приезд по-настоящему — все вместе, а тут повод есть.
— Ну, и что тебе подарить? — поинтересовался Владик.
— Да я, в принципе, и не требую ничего, ну, если хотите, то пожалуйста!
Так, непринуждённо болтая, мы подошли к какому-то прилавку, на котором было полным-полно стеклянных зверушек микроскопических размеров.
— Е, как здорово, — завизжала Катя, — я куплю себе пару штучек.
