— Ну, в целом, он прав… Но, если его отпустить, начнется революция. Это дестабилизирует ситуацию в стране. Он был поставлен защищать закон, а в итоге начал действовать как мясник. Если так пойдет дальше, мы свалимся в тотальное беззаконие.
— Сегодня, — снова взял слово Ким, — в городской больнице умер племянник одного из высших лордов. Я не буду упоминать имен. Но умер он от наркотиков. Вы пытаетесь скрыть эту информацию, но она становится все более известной.
— Общественное мнение, по данным статистики, уже всколыхнулось, — пискнул один из помощников канцлера.
— Рейтинг личной популярности лорда Коннора в народе значительно вырос после публикаций о той операции…
— Можно подумать, мы тут рассматриваем не закон, а общественное мнение! Кого оно интересует?
— Общество в последнее время много чем недовольно, — заметил де Зирт. — К этому костру уже осталось только поднести спичку.
Ким поймал взгляд императора. Бесконечно уставший, мечущийся, наполненный сомнениями. Несмотря на всю многослойную защиту артефактов, увидел его тело — изможденное, истерзанное, сбоящее. Император колебался. И Ким понимал, почему.
*****
Тагир чувствовал, что все идет не так. Все было плохо. Виктор Коннор был слишком положительным героем для того, чтобы внезапно сделать из него чудовище, заклеймить и отдать на растерзание палачу. Еще недавно он был героем газет и передач, а теперь что? Казнить его означало расписаться в своей слепоте. В провальности кадровой политики империи. Тагир должен был после такого отречься от престола, признав себя никчемным правителем.
Но передать власть было просто некому. Сын умер, благо, успел оставить наследника. Только принц Джеремиан не давал особого повода для гордости. Скорее, наоборот. Изможденный император мечтал уйти на покой, но мужественно держался на троне, зная, что с его уходом все станет только хуже.
Нельзя было смахнуть Виктора, как надоедливую муху. И допускать самоуправства тоже нельзя, иначе каждый будет считать себя судьей.
«Пожалуй, стоит посмотреть, что гласит закон на эту тему», — подумал Тагир.
*****
Ахасо и оба старших Коннора нетерпеливо ждали возле входа в здание совета. Ким, де Зирт и лорд Райвен вышли одновременно, не переговариваясь. Совещание прошло скверно. Отвратительно. Говорить с кучей бестолковых, перепуганных лордов было не о чем. А император, похоже, был рад как можно раньше избавиться от необходимости выслушивать весь этот бред.
— Ну что? — нетерпеливо спросила Нора.
— Пока ничего, — уныло ответил магистр, — Совет не принимает окончательного решения.
Эдвард витиевато выругался на альварском. И на нем же спросил у де Зирта:
— Я правильно понимаю, что под окончательным решением этих золотоносных говорунов ты подразумеваешь рекомендацию приговорить к смертной казни?
— Да, друг мой.
Нора вцепилась в руку мужа.
Пока альвы беседовали, Ким аккуратно подцепил лорда Райвена под локоть и отвел в сторону.
— Ты хорошо выступил, — похвалил он совершенно разбитого и растерянного Гаральда.
— Не время для сарказма, патриарх.
— Это не сарказм. Просто ты говорил не с теми людьми. Они боятся Виктора. Народ его любит, а эти… ты сам понимаешь причины их страха.
— В том-то и дело, что я все понимаю, а сделать ничего не могу. Мое слово на совете ничего не решает.
— Рано опускать руки. Совет — не единственная инстанция. К слову, Гаральд… уж прости, я без титулов, мне дозволено.
— Конечно, патриарх.
— Так вот. Я искренне сожалею, что недооценил тебя. Мне говорили, что ты умный мальчик, а я думал, что это обыкновенная родственная гордость. Сегодня я увидел, насколько был не прав.
— Я привык.
— Не надо. Не привыкай. Иначе однажды сам в это поверишь. Ты умнее, чем все твои… коллеги вместе взятые. Чаще приезжай в общину, не забывай, что ты наполовину друид.
— И не имею ни капли друидских способностей. Ведь поэтому меня отдали в человеческую семью, — криво ухмыльнулся Гаральд.
— Это не повод забывать родственников. Ты должен понять, нам тяжело принимать подобные решения, но именно человеческая семья помогла тебе развить свои таланты в полной мере. Ты получил хорошее образование, ты делаешь головокружительные успехи.
— И теперь обо мне вспомнили? Выпью сегодня за это.
— Я понимаю причину твоей… обиды. Но сейчас нам нужно объединиться. И надеяться, что мы сможем что-нибудь придумать, чтобы спасти твоего друга. Хотя бы от эшафота.
*****
Триединая Империя, Джалан
Район Фирих, департамент финансов
Гаральд Райвен уже двадцать минут стоял в коридоре и гипнотизировал телефон. Впервые за все время дружбы с Виктором понял, каково ему с таким характером: когда приходится подолгу терзаться сомнениями и взвешивать малоприятные решения с позиции «а не пойти ли самым прямым и коротким путем». Сейчас коротко и прямо его могли послать до самой Каменной пустоши с полным на то правом.
Гаральд позволил себе помучиться еще немного, а затем набрал номер.
— Привет, предатель, — мурлыкнул знакомый голос с хищными интонациями. — Текстовая шлюха на проводе.
