Аз Бука полностью

Повествуется этот рассказ к самому прекрасному, что я видел в этом абсурдном мире. Мне никогда не забыть испытанных мной чувств и эмоций, переполнявших моё сознание, вызвав в нем желание обладать тем, чего я не достоин. Вам не под силу понять, о чем или, если угодно, о ком идет речь. Поймет лишь один из вас. Однако способный понять, возможно, никогда не услышит об этом. И пусть не искушаются те, кто думают, что речь о них; вам стоит присмотреться внимательней, и тогда вы поймёте, что заблуждаетесь. Частичка меня есть в этом прекрасном, я уверен, как и частичка этого прекрасного есть во мне, но в целом мы абсолютно разные. Я всего-то хочу света в этой дороге, как и любой другой человек, поскольку, несмотря на моё дурное отношение ко всему человеческому, я все же остаюсь человеком. Я все так же слаб и уязвим для моих вожделений и природных стремлений. Ибо есть нечто, что мне сложнее всего преодолеть: стремление к удовлетворению потребностей ума, направленных лишь к эстетическим наслаждениям, лишенных всякой низменности. Очарованный всеми качествами этой сущности я пытаюсь бороться со всеми невзгодами, исходящими от никчемных, тщетных и безнадежных попыток к обладанию этого прекрасного. Однако все, что я в силах сделать, это показать свой образ на примере одиноко странствующего несчастного бедуина, созерцающего дивный свет самой яркой звезды в мрачном и пустом небе, парящей над столько же бескрайней, сколько бессмысленной пустыне.

Когда-то бедуин жил в мираже смысла и наслаждений и искал какую-то цель в нем. Он был как все: любил, дружил и стремился к счастью в нем. Он видел обворожительных гурий и преданных друзей. Знал он тогда о мире все, ибо мираж всегда тесен. Мираж показал ему такой мир, каким он должен его видеть. Однако тогда бедуин не замечал, что сущее далеко не изумительное место и что мир не поддается порой прихотям и задумкам людей. Он не видел того мрачного простора, что находится за границы миража. И потому отрадно воспевал о чудесных дарах этого мира; о верных друзьях; о красивых девах. Порицал он тогда зло и любил он тогда добро, не видя, что они сотворены миражем. Его душа была благочестива, хоть порой его и дурманили пороки. Но становилось ещё более тесно в мираже. И тогда он начал замечать, что всё, что он видит, лишь грезы. Реальность же находиться, подумал он тогда, по ту сторону миража.

Собравшись изведать мрачный и равнодушный мир, он не знал насколько тягостным может быть путь. Не замечал он так же, что придется ему забыть всех друзей и лишиться всех благ, которыми он обладал.

– Мы не простим тебе этого, – говорили грозно одни его друзья, – отныне ты больше не наша семья. Иди своей дорогой, но больше не смей искать совета нашего и помощи от нас больше не жди. Ты предал всех нас!

– Останься! – с жалостью и состраданием уговаривали его другие друзья. – Не совершай же ошибку. А если все-таки уйдёшь, то мы всегда будем готовы принять тебя вновь. Мы будем молиться, чтобы ты вернулся к нам снова.

– Простите меня, братья мои, – отвечал бедуин, – но мой путь неотвратим. Мне стало тесно тут. Я хочу изведать мир. Возможно, сущее не будет таким же приятным и отрадным, как этот мираж, но, увы, я не смогу вернуться сюда вновь. Не смогу я так же простить себя за то, что предал вас. Вы мне были дороги. Прощайте!

Говорил он это кривя душой, ведь не было ему дело до них, невзирая на то, что они всегда были рядом с ним и помогали ему во всем. Он понял, что не любил их на самом деле, что вся любовь его к ним была обычной иллюзией и магией этого миража, в которую он хотел бы поверить снова. Но мотивы его к познанию не давали место этой вере. Тогда начал он свой неотвратимый путь.

Дойдя до границы миража, он испугался, поскольку почувствовал холод, исходящий с той стороны. Понял тотчас он, что ждет его путь в неизведанный, беспочвенный и угнетающий мир, сопровождающийся ещё неведомым ему мытарством. Однако назад дороги не было. Всякая мысль о возвращении делалась для него признаком малодушия и слабости, поэтому он несмотря ни на что решился перейти границу миража и вступить в новый мир.