– У вас же еще два ребенка с Марией в младенчестве умерли.
Ян нахмурился:
– Ну…
– И Элена дитя понести может, что делать тогда будешь?
Вопрос оказывался куда как серьезнее, чем казалось вначале пану Собесскому. Это не просто так полюбить, это еще надо искать для девушки место в мире… а ведь ее еще могут и не отпустить.
И налил еще по одной.
Софья стояла рядом с братом. За руку его не держала, но очень хотелось. И все же это Алеша должен был выдержать без нее. Сам сильный.
И умный.
А стояли они сейчас перед железной клеткой, в которой сидел… да, кто бы узнал сейчас благочестивого старца в этом заросшем, грязном, окровавленном существе без обоих ушей и носа? Кто бы мог подумать, что лицо старца может быть настолько злобным и полным ненависти? А глаза, которые вечно сияли добротой, – гореть таким гневом?
И проклятия из его уст вырывались вовсе не христианские.
Алексей смотрел на мужчину. А ведь сложись все иначе…
– Зачем ты отца отравил?
Ответом ему была хриплая ругань. Софья коснулась руки брата.
– Не стоит, Алешенька. Ему это все уже безразлично. Это уже не человек.
– И что с ним теперь делать?
– Казнить, наверное. А что еще?
– Больше он ничего не знает?
– Гарантирую, – Софья усмехнулась. – Палачи у нас хорошие, таким не соврешь. Да и проверяли…
– Соня, а ведь он мог быть нашим воспитателем…
– Мог. И возможно, был бы неплохим учителем. Только вот никогда ему не было по пути ни с Русью, ни с русскими…
– А с Хованским что?
– Примерно то же. Смотреть пойдешь?
– Нет. Казнь через три дня назначим?
– Как скажешь.
Алексей понимал, почему Софья не расправилась с ними принародно еще тогда, после бунта. И сведения бы не вытряхнули, и организаторов лучше было ему казнить…
– Спасибо, сестренка.
– Не благодари. Я тебя просто люблю.
Они вышли из пыточной, не замечая, что вслед им смотрят злобные, ненавидящие глаза старца. У него многое отняли, но язык был цел. И он мог, мог еще нанести последний удар!
– Сонечка, смотри, что у нас просят.
– И что же? – искренне заинтересовалась Софья.
– Царевич Ираклий, помнишь такого?
Девушка резко помрачнела. Еще бы не помнить. Наталью Нарышкину она век не забудет. Немножко ведь, на самую чуточку судьбу опередили. И нет уже никакого Петра. И не будет никогда!
Но…
– Помню. Чего ему надобно?
– Мы Марфушу замуж отдали… так он же теперь царь Картли, стал с нашей поддержкой.
– И?
– Вот, жену ищет.
– А что, после Натальи он еще не оженился?
– Почитай?
Софья пробежала глазами письмо от царя. Однако ж…
На свитке пергамента Ираклий уверял в своих самых верноподданнических чувствах, прогибался, хотя и в меру, и сетовал, что предлагают ему местных красавиц, да лучше русских женщин, краше да умнее все одно нет. И ежели у государя есть сестра…
Намек был легким, едва уловимым, но был ведь.
Софья только фыркнула:
– Не по чину…
– А Дуняша? – приостановил ее брат.
Ребята переглянулись.
Евдокия?
А почему нет?
Возраст для Ираклия весьма и весьма подходящий.
Образование?
Да того Картли на карте днем с фонарем поискать, да и не найти. С кем там политику творить? Умная царица им не особенно-то и нужна. Почему бы и не Дуняша? Опять же не будет дома сидеть да яд копить. Хуже нет, чем баба без мужика. Ладно, если она свою энергию в дело пускает, а если все в истерики, как у Дуньки…
Опять же это в Европах она всего лишь сестра
– Согласится?
Софья фыркнула вторично:
– Нет. Сначала она покобенится и нервы нам потреплет. А уж потом…
– Язва ты, Сонюшка.
– То есть ты признаешь, что я угадала?
– С абсолютной точностью. Предлагаю отписать Ираклию, что, ежели пожелает – пусть приезжает за невестой.
– Думаешь, он на Дуняшку и рассчитывал?
– Не на тебя же? И девчушки малы еще.
Софья шкодно улыбнулась:
– Да. Мы еще маленькие и глупенькие. Так что Дуня, и только Дуня. И побыстрее!
Алексей не возражал:
– Ты с ней поговоришь?
– С громадным удовольствием.
Царь всея Руси ласково взъерошил сестренке волосы.
– Ты-то когда в возраст войдешь?
– Я из него уже вышла.
– Чужие браки устраиваешь, а о своем не думаешь?
– Да где ж найти такого мужа, который все терпеть будет? Мои отлучки, наши совещания?..
– А дома сидеть да детей растить? Не изволишь?
Софья зашипела так, что Алексей облегченно выдохнул. Не желает, и слава богу. Что бы он сейчас без сестры делал – бог весть. Вешался бы. И все же… надо, надо подумать и об устройстве ее судьбы.
– Ладно. На казнь поедешь?
– Поеду.
Не хотелось Софье, да выбора не было. Приехавший Алексей первым делом утвердил оставленные ему смертные приговоры главных организаторов. Мелочь переловила и передавила без лишнего шума сама Софья, а вот Хованского, Долгоруковых, Полоцкого…
