Любимых и близких.
— Сидишь, ждешь?
Рядом на подоконнике устроился Иван Морозов, не спрашивая разрешения.
Лешка пихнул его в бок, просто так, без злобы, чтобы дать выход энергии.
— Ты как к царевичу подходишь, холоп?
— Ох, не велите казнить, вашество, велите миловать! Сами мы не местные, деревня деревней, сопли подолом вытираем, — темные глаза друга были веселыми и шальными.
— Вот и вытирал бы себе…
Алексей тоже улыбался.
И как это раньше он без такого друга жил? Ни посмеяться, ни побегать, ни подраться, ни вместе поучиться, посоревноваться, да и Ванька, когда приехал, тем еще мышонком был. Это сейчас мальчишка силы набирает, ну да и он сам не отстает…
А все опять же Сонюшка.
Не вытащила бы она его сюда, не было бы ни школы, ни друга, ни свободы, вкус которой уже почувствовал Алексей… и за свое он готов был драться. Князья?
Да хоть бы и с целым миром!
И Иван, и Софья были —
Родные, любимые, и что не менее важно, любящие.
Он бы убил ради них, но и знал, что может доверить и сестре и другу свою спину. А они, в свою очередь, готовы были уничтожить любого, кто посягнет на Алексея.
— А вот и Фрол…
Голос друга оборвал мысли Алексея.
— Вань, позови его ко мне, а?
Иван кивнул. Он отлично понимал, что царевичу предстоит нелегкий разговор. Но вот
Скрывать от Фрола Алексей ничего не стал. Не то шило, которое можно в мешок запихать. Честно сказал, что ездил к отцу, требовал разобраться и получил категорический отказ.
Фрол потемнел лицом, понимая, что правды тут не найдет, но Алексей поднял руку.
— Постой на меня ругаться. Супротив отца я пойти не могу. Но перед иконой — мальчишка перекрестился на светлый угол, из которого строго взирала Богородица — клянусь тебе, что разберусь в этом деле и накажу тех, кто виноват. Пусть даже и прогневается на меня отец, только не по совести это! Нельзя так…
Фрол только головой покачал.
И откуда что взялось у мальчишки?
Но ведь не лжет, это видно.
Что ж.
Поверим. Но…
Чем для Софьи был еще мучителен семнадцатый век — это отвратительно низким информационным оборотом. Пока там спишешься, пока то да се — полгода пройдет. Софья, не долго думая, попросила построить в Дъяковском и на территории школы нечто вроде телеграфной башни — уменьшенную копию, из самых первых — и принялась налаживать их работу.
А что они представляли, первые-то?
Самый первый — вообще мельницу ветряную обыкновенную. Крылья останавливали в нужных положениях — вот тебе и сообщение,
Или гелиограф. Тут еще проще, было б небо ясным.
Маленькая заминка была за табличкой символов, но разве это проблема, когда у тебя полная школа мальчишек — и все с фантазией, и всем интересно…
Дай задание, через три дня собери результат — и выбери лучшее.
И ведь получилось.
Чего другого, а ветряных мельниц по селам хватало, просто никто их так использовать не додумался. Теперь оставалось дело за малым — персонал. А то кто будет все это передавать?
Телеграфист должен отвечать трем условиям.
Быть грамотным — первое.
Быть в авторитете — второе.
Жить в том месте, где находится мельница — третье.
И где столько умных набрать?
После недельного размышления, Софье пришло в голову, что в каждой деревне должен быть поп — ну, в идеале… что они — откажут, если царь-батюшка попросит?
Ну, пусть откажут…
Сибирь — большая, Соловки — холодные.
Только вот попросит ли Алексей Михайлович? С его-то пиететом по отношению к церкви?
И нельзя ли его как-нибудь убедить? Или не его?
А чего это у нас патриарха до сих пор нет? И.о. — есть, а полноправного никак-с? И кого изберут?
Нельзя ли как-то на это повлиять? Или лучше не лезть в тот гадюшник?
Нет, пока еще рано, вот когда Лёшка будет на престоле, тогда и займемся вплотную. А пока можно Тишайшему (и в смысле скоростей тоже) простенько объяснить идею. Если заинтересуется — тогда подробности расскажем. А если нет…
Как оказалось, отца Софья недооценила. Набожность ему ну ничуть не мешала использовать церковь в своих интересах, иначе бы он столько на престоле и не просидел. А история с Никоном и вообще остатки дурмана из его головы вымела. Да, он уважал своего духовника, да, оставался глубоко верующим человеком и истово отправлял все обряды, но в то же время диссонансом звенело, что не так уж благи все иерархи… ой, далеко не так благи…
Софья, если бы пожелала, могла бы объяснить отцу, что с этой проблемой столкнулись многие и в ее веке.
Когда веришь в Бога, но видя, как Его паскудит церковь своими лапами, поневоле начинаешь сомневаться… Не в боге, нет. Но в том, что между тобой и им нужны такие паскудные посредники.
А что до Софьи — она вообще считала, что церковь должна работать. И не приходскими психиатрами-регистраторами, вовсе нет.
Пусть еще и пользу приносят.
Ей вообще очень хотелось превратить церковь в гибрид просветительской конторы с врачебной практикой.
Заодно, кстати, тем, кто согласится, можно из казны доплачивать. По чуть-чуть, но ведь окупится. Ценнее информации ничего нет, за особые новости можно еще и премию…
Но для начала надо было устроить демонстрацию для родителя, который пожелал все видеть своими глазами.
